Контрудар
Шрифт:
Неужели эта сопливая девчонка является тем самым специалистом? — недоумевал Гринев, глядя на фоторобот. Он выдвинул ящик стола и достал оттуда настоящую фотографию Татьяны Гусевой.
Да, сходство было заметно, — заключил он про себя, — симпатичная стерва. Сколько же ей надо было тренироваться, чтобы научиться так стрелять? Как правило, киллерами становятся мастера стрелковых видов спорта, обычно биатлонистки, но Гусева никогда не была связана ни с биатлоном, ни со стендовой стрельбой, да и в тир ходила разве что участь в школе на уроках военной подготовки. Неужели она могла
Гринев вызвал к себе лейтенанта Иванюка, который только вчера прибыл из отпуска и поручил ему еще раз проверить личность Татьяны Викторовны Гусевой. Иванюк в его отделе отличался прямо феноменальной памятью и был одним из тех оперативников, кто мог докапываться до самых глубин, умея заметить за несущественными деталями такие факты, которые в дальнейшем помогали раскрыть самые сложные дела.
И потом, — размышлял Виктор Иванович, — что хотел мне сказать Вавилов, когда спросил о Гусевой перед тем, как я покинул его кабинет? Может быть он знает что-то больше меня?..
Уже два дня не звонил и никак не выходил на связь Рассадин, не случилось ли с ним чего-нибудь, или снова влип в какую-нибудь историю. Толковый парень, но авантюрист…
Гринев попросил секретаря принести ему чаю, закурил, встал из-за стола и подошел к окну. Лето уходило как-то незаметно. Июльскую жару сменил прохладный август. На Кавказе снова не спокойно, — размышлял он. Вот и на этот раз взяли заложником нашего генерала, а мы здесь сидим и ничего сделать не можем. Нет, если с этим делом ничего не получится, сам напишу рапорт об отправке туда.
****
Дверь мне открыл заметно осунувшийся и постаревший отец. Все его выражение лица говорило о том, что случилось что-то очень серьезное. Даже он, человек, отличавшийся железной выдержкой, всегда учивший меня сначала думать, а потом действовать, на этот раз пребывал в состоянии сильного душевного волнения.
— Что с мамой?! — уже с порога крикнула я, предчувствуя самое худшее.
Не говоря ни слова, отец провел меня на кухню, где уже стояла початая бутылка водки, свежие огурцы, помидоры, черный хлеб и почему-то качан капусты.
— Не хотел тебе говорить по телефону, — отец тяжело вздохнул, — такое вообще трудно говорить…
— Господи, папочка, не томи! Она жива?
— В этом смысле с ней все в порядке, — он налил себе в стакан водки, — прости, — сказал он, и быстро выпил.
Отец никогда не позволял себе пить в одиночку, да и водку он пил сравнительно редко, обходясь наливками собственного производства. На этот раз он был просто потрясен.
— Сегодня утром Нину арестовали, — тихо сказал отец.
— !?!?
— Ее подозревают в крупных хищениях на предприятии «Нефтяная корона», где, как ты знаешь, она работала главным экономистом.
— Папа, но это же чушь! Это бред! Такого не может быть!
— Как ни странно, но Нина сейчас в тюрьме, — грустно заметил отец. — Извини, я еще выпью.
— Но ведь надо же что-то делать! Надо бить
— Как мне удалось узнать, речь идет о хищении миллионов рублей.
— Но где эти деньги? Наша мама построила себе виллу, купила роскошную машину? Они что там, совсем сума посходили!
— Я ничего не понимаю, — сказал отец и только теперь опустился на стул.
Я схватилась за телефон и дрожащими руками стала набирать номер Кузьмина. К счастью Василий Геннадиевич оказался на месте.
— Василий Геннадиевич, сегодня утром арестовали мою маму!
– Какой отдел?
— Отдел?
— Ну на территории какого района она работает?
— Центрального.
— Можешь подождать несколько минут?
— Да-да, конечно!
Эти несколько минут длились как вечность. Отец не выдержал и принялся расхаживать по кухне, как он делал в те минуты, когда ему предстояла сложная операция. Наконец, запищал мой мобильный.
— Делом твоей мамы занимается УБЭП, — услышала я гулкий голос Кузьмина в трубке. — Статья очень серьезная, похоже, что твою мать кто-то крупно подставил. Но как мне сказал знакомый прокурор, ее не выпустят. Обвинение будет предъявлено через несколько дней. Я могу рекомендовать тебе хорошего адвоката. Нанимать его надо немедленно, иначе будет упущено время и она успеет наговорить на себя лишнего. Это все, что мне удалось выяснить. К сожалению, сейчас конец рабочего дня, но завтра я узнаю все подробности дела. Записывай телефон адвоката, — Кузьмин стал диктовать, а я записывать трясущейся рукой. — Скажешь ему, что я рекомендовал. Он парень толковый, мой ученик, думаю, что не подведет и гонорар возьмет божеский.
— Что, что он тебе сказал?! — бросился ко мне отец.
— Дело сложное, но по его мнению, маму кто-то подставил. Рекомендовал обратиться к его знакомому адвокату.
— Ее выпустят?
— Думаю, что не так быстро как нам бы того хотелось.
В это время снова раздалась трель моего мобильного телефона. Звонил Славка Рассадин. Он стал укорять меня в том, что я и во второй раз не приехала вовремя в назначенное место. В двух словах я объяснила ему, что случилось и посоветовала проверить всех жильцов того злополучного дома.
Я созвонилась с адвокатом и договорилась с ним встретиться уже сегодня.
— Отец, все будет хорошо, — пыталась я успокоить его, — только ты больше не пей, ведь от этого не станет легче.
— Хорошо, дочка, я постараюсь, — ответил отец и немедленно спрятал бутылку с водкой в холодильник.
— Я поеду к адвокату, а ты оставайся дома, я тебе позвоню.
С адвокатом Ашотом Балаяном я встретилась у кафе «Лира», недалеко от которого он проживал. Это был сравнительно молодой армянин с красивыми темными глазами и густой черной бородой. Он выглядел таким подвижным живчиком и говорил по-русски абсолютно без акцента. Несмотря на жаркую погоду, он был одет в дорогой темный костюм, не иначе как от самого Версаче, в руках у него была кожаная папка и мобильник.