Контрудар
Шрифт:
— Но и на посту главного идеолога горкома, Верхотуров пробыл недолго, — продолжал Фил. — Стараниями своего тестя он вскоре оказался в ЦК КПСС, где занял пост инструктора отдела агитации и пропаганды, или, как тогда это называлось — Агитпропа, — Фил замолчал, потом неожиданно встал, подошел к стойке бара, заказал себе еще водки, вернулся на место, выпил пол рюмки, снова запил минералкой и закурил.
— А дальше?
— Дальше следы Евгения Александровича теряются в мареве перестройки. В конце 1990 года он неожиданно вплывает в Женеве. Какой пост он занимал в городе, некогда облюбованном большевиками, я не знаю. Он пробыл в Швейцарии до конца 1991 года.
Очень скоро господин Верхотуров стал одним из преуспевающих бизнесменов. Но тайна происхождения его первоначального капитала до сих пор остается тайной. Некоторые говорят, что он преуспел на левых поставках нефти и цветных металлов в период, когда российские границы представляли собой одну сплошную дыру. Кто-то утверждает, что Верхотуров нажился на приватизации ряда крупных предприятий нефтехимии. Но, Александра, сама понимаешь, факты отсутствуют. Одно несомненно, такие типы, как Верхотуров ни одного рубля не могли заработать собственным трудом.
Фил пил и не пьянел. Его светлая голова работала лучше всякого суперкомпьютера. Казалось, что он сейчас пьет водку исключительно для того, чтобы активизировать собственную память. Восставая из его мозговых запасников, она выдавала целые картины. Даже хмель неумолимо отступала под натиском его интеллекта.
— Достаточно темные места в его биографии встречаются дважды, — продолжал Фил, — первый раз, когда он находился в Швейцарии. Мне решительно непонятно, что мог там делать обыкновенный инструктор ЦК КПСС. Во второй раз— происхождение его капиталов и такой колоссальный рост богатства все лишь за два-три года. Наконец, весьма темным местом остается и то, как ему удалось справиться с крупными конкурентами, а ведь их очень быстро и с завидной последовательностью, перестреляли. Незаметно Верхотуров оказался собственником тех предприятий, фирм, капиталов, которые некогда принадлежали нашим нуворишам или «пионерам российского бизнеса».
В это время зазвонил мой мобильный телефон. Звонил Славка, который, оказывается, вот уже пол часа, как ждал меня на условленном месте.
— Фил, спасибо тебе большое, но извини, мне надо идти.
— Нет проблем, надо так надо. Только скажи, зачем тебе понадобился этот мерзавец Верхотуров?
— Да так, есть тут одно дельце, — попыталась отшутиться я.
— Я тебе не советовал бы связываться с ним. Предаст, обманет, сотрет в порошок, для него люди, что клопы, он их давит без сожаления. Верить этому человеку категорически нельзя. Вот что я тебе скажу. Да, и еще, — Фил встал, проводил меня до входа и на прощание сказал: — мне кажется, что его пребывание в Швейцарии связано с золотом партии. Но я тебе ничего не говорил.
По пути на встречу со Славкой, я попала в жуткую автомобильную пробку, где проторчала битых сорок минут. Оказывается впереди произошло столкновение. Пока эти два барана размышляли, кто из них виноват, а кто нет, вся остальная водительская братия томилась в ожидании, когда же наконец, приедут доблестные гаишники, чтобы разгрузить проезжую часть.
Товарищи из ГИБДД запаздывали и на дороге столпилось столько машин, что яблоку негде было упасть.
Золото партии, — размышляла я, — вот уже на протяжении нескольких лет эта загадка остается самой интригующей в конце двадцатого века. Было ли оно, и если было, то кто им распорядился, куда пошли эти миллионы в валюте, какому делу
Неужели Верхотуров мог быть как-то причастен к пресловутому золоту партии? Неужели к его короткопалым рукам могла пристать не просто золотая пыль, а, возможно, десятки миллионов долларов, или фунтов, какая, собственно говоря, разница?
Если все-таки допустить, что Евгений Александрович имеет какое-то отношение к партийной казне, то его страх перед некоей тайной организаций «Красных бригад» можно понять. Нельзя исключать, что товарищи по партии, которым по тем или иным причинам золота не досталось, решили отомстить нечистому на руку партийцу. Но почему так поздно, что они раньше не думали, об этом? Неужели не знали, что Верхотуров имел отношение к этим деньгам? А может быть и не знали, и все выяснилось совсем недавно. Если его уберут, то неужели пресловутые партийные деньги перейдут к тем, кто считает, что должен владеть ими по праву? Скорей всего Верхотурова просто решили примерно наказать, чтоб другим неповадно было…
Бедный Славка, он там весь там истомился. Как сообщить ему, что я не просто опаздываю, а торчу здесь, в пробке. Слава Богу, вскоре на место аварии прибыла дежурная машина ГБДД и вскоре проезжая часть была очищена.
Я приехала на встречу к Славке с опозданием в один час. Тот недолго думая, уселся в небольшом летнем кафе и от тоски выдул уже несколько бутылок пива. Вот уж действительно свинья грязи найдет.
— Опаздываем? — недовольно буркнул Славка, едва я вышла из машины.
— Прости, дорогой, я попала в автомобильную пробку, а ты, я смотрю, попал в пробку бутылочную.
— Надо же было восстановить пошатнувшееся здоровье, иначе башка совсем перестала соображать.
— Ты думаешь, что после пивка она у тебя станет работать лучше?
— Не знаю, но мне полегчало.
— Пьяница ты, товарищ, как вас там…
— Ну капитан, а потом не пьяница я, а любитель выпить.
— Так, что у тебя?
— Я нашел этот дом, но квартиру найти не могу, не помню.
— Тебя надо показать моему папеньке, он большой специалист по такого рода отравлениям. Сам-то ты как думаешь, что тебе подсыпали?
— Ну не клофелин же. Его действие я знаю, здесь была штука покрепче, какая-то адская смесь.
— Ты ходил по всем подъездам, подходил к каждой двери?
— Да, но ничего, что могло бы остаться у меня в башке я не припомню.
— Ладно, давай дуй в филиал вашей конторы и запроси у них список всех жильцов этого дома, а мне надо встретиться с одним человечком.
— Понимаешь, у меня задание срывается, я потерял один очень важный список, а повторный запрос сделать не могу…
— Ну я же сказала, давай для начала проверим всех жильцов этого дома, а там видно будет. Встретимся на набережной, помнишь то место, где мы с классом встречали рассвет после выпускного?
— Конечно, помню.
— Жду тебя там в половине восьмого вечера. Идет?
— Договорились.
Улицу Валовую я нашла без особого труда. Приятной неожиданностью для меня было то, что красная «жигуль» с боротовым номером 349 НА стояла у подъезда дома под номером двадцать. Мне оставалось только ждать, когда хозяин машины соизволит выйти из дому и отправиться следом за ним.
Но постепенно в моем мозгу созрел другой план. Этого типа надо брать нахрапом, не дав ему опомниться. Я оставила свою машину за углом, а сама направилась в сторону автомобиля, который про себя успела окрестить-машина для киллера.