Контракт
Шрифт:
— А это уже как прикажете, господин. — Кривовато усмехнулся Гаррис. — Только у меня тогда одна просьба будет, веревку я сам отмеряю, и узел на петле я сам завяжу. Если можно, конечно. А то эти обормоты безрукие точно напортачат[16]. Не хочу болтаться, словно праздничный каплун и танцевать джагу.
Отведя взгляд от фигуры гиганта Август принялся внимательно следить за суетой во дворе. От увиденного его настроение испортилось еще больше. В Ислев было отравлено четыре больших телеги. Вернулось три. Ему опять о чем-то не сказали.
«Надо все выяснить. Обязательно. Но, чуть позже.»
— Ты ведь жалеешь, что пошел со мной, да Гаррис? — Не удержавшись, молодой человек скрипнул зубами. — Скучаешь по Лютецию?
Здоровяк немного замялся в очередной раз затоптался на месте словно застоявшийся конь и откинув за ухо упавшую на
— Скучаю, господин. Но не жалею, улыбка здоровяка стала чуть шире и намного более искренней. Здесь, я чаще вспоминаю о молодости. Чувствую себя не украшением, вроде меча или боевой палицы что на стену рядом с каким-нибудь гобеленом повесили, а нужным. Новый замок, фронтир, приграничье. Полно проблем которые надо решать. Разбойники, охрана границ и торговых путей, леса опять же. А что еще надо такому старому пню? Разве что кружку пива и девку помягче…
«А ведь он не врет. Ему действительно это нравится. Весь этот бесконечный поток проблем позволяет ему чувствовать себя молодым. И, что теперь? Завидовать его сумасшествию?».
Отвернувшись от сенешаля, чтобы скрыть свое удивление, Август испустил тяжелый вздох.
— Рассказывай, давай. Знаю я тебя, только бы о пиве и девках трепаться. Рассказывай. В конце концов, должен же я знать на что ушло мое серебро.
— Дюжина, это остатки отряда наемников из Гарманда. Принялся объяснять враз ставший предельно серьезным Гаррис. Ветераны последней северной кампании. У них был контракт с местным торговцем. Обычная история. Северянам железные слитки, сгущенное вино, да ромейские бусы из барбакариев[17], взамен золото, воск, каменный уголь, меха и мед. Думали уже в Ислев возвращаться, но на границе Гримвальда нарвались на засаду. То ли разбойники, то ли горный клан в долины спустился. Большая варбанда. Потеряли почти половину людей. Отбились конечно, нанимателя дикари убили, обоз пожгли, купцова казна тоже пропала. Когда я их нашел, они были в отчаянном положении — решали, что делать дальше, возвращаться к женам с пустыми руками или сидеть здесь и искать контракты. Сами знаете Айзенхуты[18] и Зеленые плащи[19] не слишком ладят. Гильдия им бы не помогла. Вы плохого не думайте, господин. Это чентные солдаты, настоящие псы. У каждого за плечами не меньше пары больших кампаний и без счета междоусобных войн. Крепкие парни, не то, что эти Ислевские лучники — заморыши, что только и умеют, что бить себя в грудь, что они лучшие, тетиву дергать, от врага драпать, да выморожень в кабаке в глотку лить. Отличные вояки, здоровые, крепкие, дисциплинированные. За деньги готовы хоть к Проклятому в глотку. Сейчас обустраиваются. — Встопорщенная борода старого воина кивнула в сторону фургонов у которых действительно происходила какая-то суета. — У каждого крепкие доспехи, кинжал, тесак и алебарда у двоих большие мечи. Все бывшие доппельзольднеры[20]. Авангард. Более того, они готовы наняться на службу по окончании контракта. Как закончат с барахлом представлю вам их командира.
«А он неплохо торгуется. Кантонцы за три марки и один солид… Это не просто дешево, это баснословно дешево. И если они действительно планируют заключить долгосрочный контракт… Дюжина подобных воинов серьезно усилит дружину. Да что там очень серьезно. Опытные, пехотинцы это именно то чего ему не хватало. Пусть их и немного, но их вполне хватит чтобы подготовить ополчение для защиты поселков…»
— Хм… — Неопределенно протянул Август и задумчиво помассировал гладко выбритый подбородок. — Неплохо.
— А я о чем говорю, обрадовался Гаррис. — И обошлись дешево.
— Вот как? Значит это не все? Ты еще кого-то нанял?
— Сторговался на четыре динария каждому и в трое командиру и пол марки сверх на отрядные траты.
«Похоже, ты рано обрадовался. А вот сейчас будет кубок кислого вина, что испортит великолепный ужин»
— То есть то, что потрачено тобой сверх… — Молодой человек вопросительно изогнул бровь и выжидающе уставился на начальника стражи. Смотреть приходилось изрядно задрав голову, но юного барона это нисколько не смущало.
— Да, господин, с немного виноватым видом развел руками здоровяк. Я с этой парочкой до хрипоты торговался. Вернее, не с парочкой, а… — Латник устало махнул рукой. — Да чего уж там. Такой шанс упустить никак нельзя было. А этот змей, как почуял и ни на йоту не уступал…
«Начал вилять. Значит, боится сказать.
— А ты можешь выражаться хоть немного яснее? — Цу Вернстром скрестил на груди руки.
— А вот сейчас, сейчас сами увидите господин! — Несколько напряженно улыбнувшись во все свои полторы дюжины коричневатых зубов, старый вояка указал в сторону въезжающей в замковые ворота телеги. — У фургона на котором девка ехала, колесо отвалилось, хотел к кантонцам[21] ее было пересадить, да она отказалась, больно мол тесно и капустой от них воняет, а этот проныра сказал, что одну ее не оставит… А быстро починили… Не разгружали, получается. Видать не врала, что телегу поднять сможет.
«Ты ведь уже догадался, так? Ну давай, признайся себе ты уже знаешь, кто в фургоне»
— Девку? — Еще больше нахмурился разворачивающийся к катящей по двору повозки Август. Ты нанял женщину, которая может поднять фургон?
— Ну не совсем… — Договорить здоровяк не успел. Прогрохотавшая по замковому двору повозка чуть вздрогнула, остановилась, и на землю спрыгнул высокий, невероятно худой, какой-то весь жидкокостный, неприятно вихляющийся при каждом движении человечек, в потрепанном кожаном камзоле. Поправив сбившуюся на сторону перевязь с необычно узким и длинным, недавно вошедшим в на континенте моду «городским» мечом — роперой, мужчина огладил встопорщенные на макушке, сальные, цвета мышиного помета, криво обрезанные, давно не знавшие ни мыла ни гребня волосы, и перекинув торчащую между зубов травинку из одного угла рта в другой повернулся к телеге. За спиной у мужчины на перевязи висел здоровенный, судя по стальным накладкам на плечах, магутского[22] производства, арбалет.
— Ds’jlb, crjnbyf ns ktybdfz[23]! — Внезапно гаркнул он удивительно тонким визгливым голосом, и звонко хлопнув по борту телеги развернулся в сторону Августа и Гарриса. — О, господа, день добрый! Добрейший, бы я сказал! Какое счастье наконец-то увидеть своего дражайшего нанимателя! Вы великолепны, ваша милость, просто великолепны! Когда ваш уважаемый посланник вас описывал, я уже знал, что ни одни слова не могут передать вашего величия! Но как я ошибался! Вы вдвое мужественней, чем я вас представлял! В трое! А замок! Он прекрасен, просто прекрасен, в сравнении с ним все твердыни Лютеция, не больше чем сарай в навозной куче! А погодка-то сегодня какая, а? Ни дождинки, ни облачка, загляденье, а не погодка. Верный знак говорю я вам, верный знак того что удача благоволит вам господин барон… — При каждом слове мужчина казалось кланялся все ниже и ниже, его позвоночник извивался словно змея.
«Магут. С магутским арбалетом. Он нанял стрелка из племени лучших стрелков в мире. Еще один приятный сюрприз. Конечно надо сказать слугам, чтобы лучше следили за добром, но…»
— Магут? — Повернулся к Гаррису цу Вернстром.
— Виноват господин. — Развел руками старый вояка. — Если честно, он так сказать к телеге запасным колесом прилагается, хотя и утверждает, что все наоборот. Хотя и сам, судя по всему далеко не промах.
— Запасным колесом?..
«Ты уже забыл про девку, что может поднять фургон?»
Повозка явственно качнулась и из-за груды наваленных в фургон мешков поднялась огромная фигура. Лениво перешагнув показавшийся на мгновение очень невысоким и хлипким борт воза, неизвестный гигант тяжеловесно рухнул вниз, и неожиданно мягко приземлился на ноги лениво потянулся. Вернее, приземлилась. И потянулась. Ни перетягивающие широкую грудь ленты ткани, ни повязанный на бедрах свернутый в несколько слоев, плед[24] с виднеющейся из под него мешаниной побрякивающей кожаных ремней, колец, цепей, и звериных шкур, ни покрывающие кожу полосы алой, как артериальная кровь, краски, ни перетягивающие бесстыдно оголенный живот, клепанные кожаные ремни, не являлись тем, что могло бы скрыть принадлежность великанши к женскому полу. Если, быть объективным, наряд незнакомки, напротив, оставлял очень мало места для воображения. Зевнув так, что на миг показалось, еще чуть-чуть и ее челюсть сейчас оторвется, и упадет под ноги, огромная женщина со слышимым на весь двор хрустом вправляемых позвонков крутанула шеей сначала вправо, затем влево, отбросила за спину упавший на плечо пук туго перетянутых кожаным шнурком с нанизанными на него деревянными, бусинами, косточками и продырявленными монетами, напоминающих цветом выбеленное солнцем сено, волос, и повернувшись неуловимо резким движением пихнула продолжающего кланяться и размахивать руками магута.