Контракт
Шрифт:
– Ага, спасибо. – Криво усмехнулся один из них, ясно давая понять, что благодарность эта отнюдь не доброжелательная. Усмешку тут же спрятал, напялив на своё круглое лицо высокомерное выражение. – Надо же, разводящий лично пришел. Видать, мы важные гости.
– Кто из вас командир отряда? – Девушка пропустила мимо ушей колкость бойца, решив не слишком распинаться перед ними. Не на той она должности, чтобы пресмыкаться и смеяться над несмешными шутками, но и расположение пленных ей нужно было. А вот каким способом этого расположения придется добиваться – уже другой вопрос.
Наёмники молчали. Смотрели на Геллу холодными глазами и не изменили своего
– Если не скажете, я начну по очереди убивать вас. – Попытка не пытка, хотя, конечно, далеко не факт, что мужчин удастся запугать таким образом. – Командир, ты подумай: разве тебе нужно, чтобы из-за твоего упрямства погибли бойцы?
У «Наёмников» в идеале не должно быть чувства совести, даже малейшего его признака. Тем не менее, за годы работы в группировке, девушка успела осознать, что наёмники – обычные люди, и эмоции им доступны совсем не меньше, чем кому-либо другому. Главное, потянуть за верную струнку.
Ответа не последовало и после угрозы. С одной стороны – не удивительно, они могли решить, что если их не трогали на протяжении прошедших дней, то и сейчас не станут, а все угрозы – блеф и не больше. Что ж… Ставшей стандартной процедура заняла не больше пары мгновений – крайний боец слева, сидевший на полу рядом со ржавой батареей, завалился набок, стоило наёмнице едва соприкоснуться с ним взглядами. За последнее время подобный способ убийства стал для неё привычным и легким, да и остальным, как Гелле казалось, наблюдать за таким интереснее, чем за каким-нибудь стандартным расстрелом. Однако, где прокачивались умения, там ухудшалось самочувствие, но та старалась не придавать значения этому признаку и пыталась себя убедить, что все недомогания происходят из-за стресса и усталости.
– Кто командир? – Спокойно повторила вопрос девушка, переведя взгляд на оставшихся троих бойцов. Лица тех хоть так и оставались непроницаемыми, но в глазах читалось явное удивление – по крайней мере, у одного точно.
Мужчины продолжали упорно молчать, Гелла начинала злиться. Если они думают, что одним человеком всё ограничиться, то они очень сильно ошибаются. Им, конечно, нужны люди, но… Сидевший рядом с мертвецом наёмник смотрел на труп, и поворачиваться не спешил, а когда девушка двинулась к нему - крайний справа боец остановил её. Наёмница остановилась, переведя вопросительный взгляд на него.
– Я - командир. Не убивай их. – Твердо сказал тот и гордо посмотрел на неё.
Гелла отошла от примеченного следующим на казнь наёмника, и обратилась к обнаруженному командиру отряда.
– Как тебя зовут? – Казалось бы, лучше не знать имен тех, кого ты собираешься убить, но девушке хотелось это узнать. Просто из любопытства.
– Бакс. – Ответил наёмник и сразу после этого повалился мертвым на пол, как и его безымянный предшественник.
Пол дела было сделано, но, всё же, было немного обидно, что потенциальных подчиненных стало меньше – всегда жаль терять хороших бойцов.
– Ситуация следующая, - Гелла обратилась к оставшимся двум бойцам, - у вас есть время до утра, чтобы решить – умереть или остаться работать на нашу бригаду. Сразу предупреждаю: не стоит пытаться меня обмануть, я узнаю истинные намерения хотите вы того или нет. Я не буду распинаться о том, какая сильная наша
Однако утром девушка к пленным не пришла, предпочтя отправиться за очередной группой наёмников, собравшейся из разбежавшихся бойцов. Она всегда отправлялась за новыми подопечными самостоятельно, чтобы дать понять, насколько они важны для бригады. Изначально, к тому же, Гелла применяла свой дар убеждения, чтобы заполучить людей, а когда репутация стала говорить сама за себя – стало достаточно одного её присутствия, чтобы переговоры заканчивались хорошо. Ферганец не раз объяснял ей, что нужно наёмникам, а сама девушка периодически слышала, что следовало им предлагать, чтобы заполучить себе в работу, и видела, как следовало себя вести, чтобы получить ещё и подчинение. Пока взятая за основу модель поведения работала и весьма неплохо.
Поход был долгим, но разводящий не рассчитывала на то, что за какие-то сутки могло произойти что-то экстраординарное. Однако произошло, и подвал пополнился ещё одним пленником.
– Этот парень сказал, что прибыл от Вермута. – Докладывал Гелле Мадьяр, когда та после возвращения принимала заместителя в своём кабинете. Она ничего не меняла, не переставляла даже вещей на столе, стараясь сохранить тот дух, среди которого обитал Ферганец на протяжении долгих лет. Всё веяло им, и девушке так было отчасти комфортнее. – Принес предложение перемирия и заодно привел одного из пленников.
Гелла очень надеялась, что на её лице никак не проявились те чувства, которые зародились внутри при озвучивании подобной новости. Отчасти, она ждала и хотела чего-то подобного, продумывала, как поступить в случае чего, но зная, что Мадьяр её стремления к перемирию не одобряет – с ним не обсуждала, и сейчас только сдержанно кивнула.
– Потом, когда мы остались переговорить с ним с глазу на глаз, он сказал, что на самом деле пришёл за мной. Гидра выложил Вермуту все наши планы и его отправили обратно в бригаду как агента, чтобы тот собирал людей внутри коллектива. Они планировали напасть первыми - ударить и снаружи, и изнутри. – Девушка чувствовала, как с каждым новым словом её желание перемирия испаряется, словно утренняя роса. Только если природное явление какого-либо дискомфорта не доставляло, то слова заместителя резали как острый нож. Гелла прищурилась, стараясь побороть зарождающиеся гневные слёзы – знала, что они всё равно не появятся, но доставляемый дискомфорт ощущать не хотелось. – Я отказал ему, сказал, что они зря так поступили. Пристрелил Гидру, переговорщика бросил в камеру – дожидаться твоего возвращения. Всё-таки, последнее слово за тобой.
Не медля ни минуты, девушка сорвалась с места и отправилась в подвал. Под воздействием эмоций, обычно легкие шаги были твердыми и тяжелыми, близкий путь казался неимоверно длинным. На неё давила переданная новость, словно огромный валун, наложенный на плечи – было видно, с каким неудовольствием Мадьяр его воздвигал, но поступить иначе и смолчать он не мог.
Когда Гелла спустилась вниз и дошла до камеры с переговорщиком, тот невозмутимо поднялся на ноги и даже улыбнулся. Он не был привязан к батарее или стулу, руки тоже не были чем-то скреплены, всё выглядело так, словно мужчину посадили сюда просто дожидаться. Ни грамма вины или страха во взгляде, скорее – какая-то легкая угодливость.