Контрабандный прогресс
Шрифт:
– Понятно, что товарищ Чемодуров выступает в роли судьи Дреда и помогает, сеет на всей земле справедливость, но это здесь при чем?
– Василий почему-то занервничал.
Салогуб уставился на него своими мертвыми глазами, потом перевел взгляд на меня. У мертвых глаза оказывается не такие, как у живых. Они теряют свой цвет.
– А к тому, что я подивился честности нашего сторожа, - мертвый писатель опять стал смотреть куда-то вдаль.
– И тогда решили с ним сотрудничать, - понял Василий.
– Да, тогда. Я предложил, он
– Понятно, - кивнул Василий.
– Вы стали ему диктовать, а он писать.
– Да, потом мы вышли на моего бывшего агента, так все и завертелось, - подтвердил Салогуб.
– Теперь все совсем ясно. Вы пишете, публикуетесь. А шантаж то здесь при чем?
– Шантаж?
– Салогуб спросил, но спросил это безразлично. Ему было глубоко наплевать на всех, кроме себя.
Василий не стал дальше развивать эту тему:
– Скажите, Салогуб, а вот вы пишете, а как проводят время остальные покойники на этом кладбище?
– Здесь встают не все. Это как-то связано с настроениями сторожа. Мы так и не знаем, как именно. Но обычно ходят здесь до полусотни покойных, одни рассыпаются, им на смену приходят другие. Такой вот круговорот мертвых в природе, - Салогуб вроде как пошутил, но у меня мурашки пошли по спине.
– Остальным тоже есть чем заняться. Они ходят, за могилами ухаживают, кладбище стерегут, решают с помощью Чемодурова свои последние прижизненные проблемы.
– Только Чемодурова?
– еще раз уточнил дотошный Василий.
– Или все же племянник этот тоже участвует в решение проблем?
Салогуб замер, потом видимо принял решение, повернулся и постучал в ближайшие двери склепа.
– Гангрена, выходи, - позвал он.
Двери, вопреки всем канонам жанра, не скрипели. Перед нами предстал очередной "живой труп".
– Это Гангрена, - представил его нам вежливый писатель.
– Его закопали дня три назад.
Я подумал, что мне по фигу, когда его закопали. Выглядел он тошнотворно. Могильная вонь стала сводить меня с ума. Я решил, что хорошо бы закрыть глазки и отключиться, но останавливала меня одна мысль, вдруг эти шутники решать меня здесь оставить.
Василий достал из кармана флакон, отвинтил крышку, понюхал сам, потом сунул мне под нос. Как-то стало терпимо.
– Дыши, Жека, - велел Василий.
– Те то были давними, тела сгнили, а вот этот в самом соку.
От его слов меня затошнило опять.
Василий похлопал меня по плечу:
– Дыши, - еще раз посоветовал добросердечный начальник и переключил свое внимание на Гангрену.
– Так что Гангрена может мне поведать?
Салогуб повернул голову к Василию:
– Говори, - велел он Гангрене.
– Приходил к нам тот, - просипел Гангрена.
Я с трудом разбирал то, что он говорил. Все было как-то
– Значит, младшенький Чемодуров тоже к вам ходил?
– обрадовался Василий.
– Ходил, - опять засипел Гангрена.
– А что хотел?
– Василий похоже без всякого труда разбирал этот хрип.
– Ходил к новым, - постарался пояснить Гангрена.
Здесь влез Салогуб с пояснениями:
– Гангрена сдох от перелома ноги. Какой-то тромб там, вот мы и зовем его так. А вообще Гангрена в прошлой жизни был топ-менеджером. Вон какой костюм на нем, - в доказательство привел Салогуб.
Я посмотрел, если не считать земли на костюме, тот тот действительно был презентабельным.
– Гангрена все спустил в казино, за это ему ноги-руки переломали, - все также подробно продолжил пояснять мертвый писатель.
– К нему подкатывался родственник сторожа, но обломился. У Гангрены ничего нет.
– Даже так?
– вдохновился Василий.
– Но с кем-то у него сложилось.
– Сложилось, но поговорить вы ни с кем не сможете, - огорошил его Салогуб.
– На кладбище внезапно прошел мор. Много покойников были перемолоты в прах.
– Да?
– Василий понял, к чему клонит Салогуб.
– Племянник Гриша Чемодуров выходит получал сведения, а потом разделывался с покойниками? Слышь, Жека, до чего доходят люди? Как это можно квалифицировать, вот что интересно?
Я тоже задумался. В уголовном кодексе это скорее можно отнести к надругательству над мертвыми, а вот повторно убить мертвого нельзя.
Василий хмыкнул, оценивая Гришу Чемодурова.
– Да, наш пострел везде поспел. Ясно, что он начал свой бизнес на мертвых, но что его дядя?
– Он не знает, - сказал Салогуб.
Гангрена все еще стоял рядом с нами. Мне очень хотелось, чтобы он ушел. Не было моих сил на него смотреть и дальше. Но послать покойника как то язык не поворачивался.
– Итак, картина проясняется, но много белых пятен, - потер руки мой начальник.
– Гриша Чемодуров откапывал свежих покойников без ведома дяди? Но как он поднимал их?
– Нет, - покачал головой Салогуб.
– Сторож знал. Младший Чемодуров будто взялся ему помогать. Младший Чемодуров был посвящен в дела дяди. Он несколько раз помогал отвозить в издательство рукописи.
– Даже так, - Василий был доволен источником информации.
– Дядя и племянник откапывали. Как же выходило, что сведения получал племянник?
– Дядя решил передать ему свое дело, - признался Салогуб.
– Сторож не понимает, что это он нас держит.
– Да?
– Василий скептически поднял брови.
– Да, - Салогуб не ерничал.
– А племянник решил воспользоваться талантами дядечки и подзаработать на шантаже оставшихся в живых их родственников и знакомых, - Василию взгрустнулось от узкости племянниковых мыслей.
– Ясно, что у вас тяга к посмертному существованию не меньше, чем у живых к до смертному.