Контрабандный прогресс

Табоякова Ольга Александровна

Мне было довольно жутко смотреть, как они уходили. Я все думал, куда они пошли. Не могут же они сами забираться в свои гробы, а потом закапываться.

– И не думайте так, - серьезно сообщил Салогуб.

– Что?
– я понял, что это он мне сказал.

– Да, так, - Салогуб повернулся.
– Пойдемте, - позвал он.

Василий шагал за нашим новым покойным знакомым, а я шел за Василием.

Мы миновали большую кладбищенскую развилку аллеек, вышли на маленькую тропку и шли до странных холмов.

– Это склепы, - сообщил Салогуб.
– Ребята, пока не рассыпятся, днем обитают в них.

– А!
– я прикусил язык. "Зачем спрашивается

оттуда уходили, если пришли к ним же?", - я этого не сказал, но подумал. Василий абсолютно проигнорировал мою гримасу.

– Присаживайтесь, - предложил Салогуб, указывая на каменную скамейку.
– Думаю, что внутрь, вы не хотите?

– Правильно думаете, - согласился Василий.
– А почему у вас голос сохранился? Связки что ли тоже бальзамируют?

Мне показалось, что Салогуб поморщился.

– Уважаемый, - чуть иронично обратился Салогуб, - если вы оттуда, откуда я думаю, то должны понимать, что не бальзамирование поднимает здесь упокоенных, а другие вещи.

– Понимаю я все, - Василий почесал подбородок.
– Здесь не обойтись без сверхъестественных на наш взгляд сил.

– Именно, мы постоянно чувствуем, что нас питает некий источник, - согласился Салогуб.

– Передвижной источник, - уточнил Василий, - в лице сторожа этого кладбища господина Чемодурова?

– Его родимого, - Салогуб согласился с какой-то непонятной мне надеждой.

Василий же его понял.

– Нет, мы его не будем, - покачал мой босс головой.
– Это не наш профиль.

– Жаль, - Салогуб тряхнул головой, отгоняя безнадежные мечты.

– Но проблему можно решить и по другому, - поспешил разубедить его Василий.
– Может обрисуете местную обстановочку, так сказать, для выработки дальнейших планов.

Салогуб стоял напротив нас.

– Я умер неожиданно. Умереть в сущности довольно приятно, но видимо не отжил свой земной срок. Перепутали там что ли что-то в небесной канцелярии. Жил я довольно хорошо, все было, хоть и писать я стал довольно погано в последнее время, но да вроде ничего. Так вот, любимые родственники, руководствуясь последней модой забальзамировали мое тело. Склепик там поставили, как великому русскому писателю. Когда я умер, я помню, что летел по туннелю. Знаете, что хорошо? Это просто замечательно, что больше тебя не волнует ничто здесь оставленное. Нет особых чувств, и в правду, говорят, что там покой. За ним, за покоем, ничего нет. А вот очнулся я в неприятном месте. Я открыл глаза, и чувствую, что вроде и неживой, а вот все равно живой. Это полная жуть. Не думал, что покойники могут бояться, но вот оказывается, что могут. Это называется могильная жуть.

Здесь меня пробрало до этой самой могильной жути. Я понял отчего мне так страшно. Салогуб хоть и походил на человека, но в основном говорил без выражения, без эмоций. Это сводит с ума. Салогуб продолжал говорить, а я отвлекся на свои переживания и что-то пропустил.

– Я лежу и смотрю в глаза этого усатого таракана, - говорит Салогуб.

Василий уточнил:

– Чемодурова?

– Точно, - кивнул головой мертвый тип.

– А вы не помните, как был осуществлен переход из того в это состояние?
– допытывался Василий.

Салогуб помолчал.

– Нет, не помню. Было будто толкнули и проснулся. Больше ничего не могу сказать, - наконец, ответил он.
– Я встал. Знаете, как это можно назвать? Можно сказать, что это вселенский ужас. Страшно: ты мертв и ты жив. При этом все это одновременно. Душе покоя нет, да и тело шляется туда-сюда.

Василий

кивнул, я же задумался, решив, что завтра составляю завещание, чтобы меня кремировали. Это надо сделать с самого утра.

Салогуб выдохнул воздух. Я чуть не задохнулся от какого-то медицинского запаха. Хотя после гнили покойников, это было не так уж плохо.

– С тех пор я так живу, - опять в голосе намек на иронию.

– С вами более или менее понятно, - согласился Василий.
– А пишете вы?

– Я, конечно, - не стал отрицать Салогуб.
– Это во мне не умерло до конца.

– А записывает товарищ Чемодуров?
– продолжил уточнять Василий.

– Записывает товарищ Чемодуров, - также безлично согласился Салогуб.
– Мне деньги не нужны. Моим родственникам и так достаточно, а писать хочется. Это, пожалуй, как-то удерживает мою душу в равновесии с тем страхом, который постоянно со мной.

Я сглотнул. Что же за судьба должна быть у человека, чтобы бояться даже после смерти.

– А публикуетесь вы под псевдонимом В.Соломон?
– Василий отвел глаза от Салогуба.

– Публикуюсь под этим псевдонимом, - Салогуба мало интересовал этот факт. Он жил в другом мире.

– А как вы начали сотрудничать с Чемодуровым? Вы общаетесь с обоими Чемодуровами?
– здесь Василий уже перешел к тому, что нас интересовало.

– Нет, только со сторожем. Второй его родственник не наш, - Салогуб опять дохнул на нас медицинским ароматом.

– Так как же началось ваше сотрудничество? Не верится, что это все придумал сторож. Он недалекий тип, вон как родственника лопатой принялся охаживать, - Василий махнул рукой в сторону домика сторожа.

– Правильно, не верится, - Салогуб часто заморгал.
– Я когда встал, то не хотел общаться с окружающими. Несколько суток я пребывал в полном ужасе, но потом привык к нему. Чемодуров переживает за нас - покойников - как за родных детей. Он приходил пару раз ко мне и извинялся. Спросил не виноват ли кто в моей смерти. Я потом узнал, что он общается с покойными на предмет информирования компетентных органов. Лосев мне рассказал, он здесь в четвертом секторе лежит. Это наш местный Vip-квартал на кладбище. Так вот, Лосев был видным типом, держал два городских рынка и занялся ресторанами. Конкурентов у него много было, но прибила его женушка. Обставилась она хорошо, использовала пасынка, с которым спала. Заморочила мальчишке голову сексуальными фантазиями. Тот дурачок с ней трахался на чердаке в доме напротив отцовского. Сынок в очередной раз на свиданку. Его там чуть оглушили. Очнулся парень, рядом винтовка, на улице крик, папаша его мертвый у машины лежит. Лосева похоронили на этом кладбище. Лосев то узнал, что официально виновен в его смерти сынок, но он таким кретином, как менты не был. Подумал здесь и вычислил, кто виновник. Он про жену свою с сынком знал. Его это особо не волновало. Лосев сына любил, а жен менял каждый год. С этой вот тоже собирался развестись, но та его опередила.

– И что было дальше?
– не удержался я от вопроса.

– Лосев, используя Чемодурова, сообщил куда надо о своих подозрениях, да еще счета женушки обнулил, все ушло родному сыну. Доказухи на жену не было, но сыночка отпустили. Жена ринулась денюжки получать, но не тут то было. У нее только акции да недвижимость, в права наследования которыми надо вступить, а наличных то нет. Жена в истерику, попробовала к пасынку подлезть с любовью, но тот докумекал кто его упек. Да и пасли его хорошо. Ее и ее подельника взяли на попытке второго убийства.