Континент
Шрифт:
Староста с тяжелым вздохом встал из-за стола и приказал проводить нежданных визитеров в библиотеку. Но едва он увидел заплаканное лицо Майры, сердце его заныло, как прежде, в юности. Тодору хотелось броситься к ней, обнять, прижать к груди и промокнуть слезы. Он вовремя вспомнил о долге главы поселка и о том, что они не одни, а потому вежливо раскланялся с женщинами и предложил им присесть.
Вытирая глаза платком, Майра тихо всхлипывала и причитала, говоря, что ее младшенькому всегда не везло! Вечно с ним что-то случалось, то женитьба, то запой, а нынче и вовсе пропал! Хейди и гном утешали
– Мало ли, куда Ларс подевался! Может, заплутал ночью в холмах, а вот теперь отыщет дорогу и вернется.
Сирин окинула компанию удивленным, непонимающим взглядом:
– Где заплутал? Рядом с родным Лундом? Такого не может быть, он здесь каждую тропку знает! Лучше скажите, у вас до этого никто не пропадал? Может, кто-то еще исчез?
– Да-да, исчез!
– охотно подтвердила Хельди.
– В самом начале зимы жена Томаша пропала. Пошла проверять сети и сгинула.
Чуя недоброе, Майра заплакала в голос. Гном зло хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.
– Что ты несешь! Причем здесь жена Томаша?
Тут Сирин насторожилась, и сказала тихо, почти доверительно:
– Вы знаете, в некоторых окраинных землях сохранились древние порталы. Один такой должен быть рядом с вами, в запретной зоне. Именно поэтому я здесь, у меня там пропали родители. Я думаю, порталы ведут в другой мир, и туда для каких-то целей утаскивают людей. Мне надо найти вход в портал и спасти родителей. Уверена, Ларс пропал точно так же, его украли, когда он ночью возвращался домой. Давайте созовем народ и пойдем искать. Может, у кого есть собака, способная взять след?
Майра перестала плакать, Хельди ахнула:
– Что за портал?
Но староста не дал Сирин раскрыть рта, он всерьез рассердился. Что себе позволяет эта девица? Она несет вздор, смеет говорить, что рядом с его поселком воруют людей! Какая-то приезжая особа командует в его доме и распоряжается делами вместо него. Кровь прилила Тодору к лицу, он почувствовал, что воротник рубашки врезается в шею. Борода у гнома угрожающе ощетинилась:
– Вот что, любезная, прежде чем вносить смуту и искать кого-либо, надо узнать, где и с кем Ларс провел последние часы.
Услышав о последних часах своего сына, Майра громко всхлипнула и уткнулась в платок. Поняв, что сказал несуразицу, Тедор поправился:
– Я имею в виду, кто из вас видел Ларса последним?
– Из нас троих, видела я.
– Отчеканила Сирин.
– Я уже рассказала об этом. Он меня провожал.
Тедор снова почувствовал беспричинную ярость, казалось бы, что плохого сказала девчонка? Ничего. Просто ответила на вопрос. Но что-то больно задело гномское сердце. Может, то, что она не хотела сидеть, сложа руки, и замалчивать очевидное, она готова была трубить тревогу, бежать, искать, драться, в то время как Тодору хотелось тишины и покоя. Он признался себе, что, если бы Сирин сейчас исчезла и никогда больше не попадалась ему на пути, он был бы счастлив и, что еще важнее, спокоен. Она нарушала самое святое - его покой.
– От тебя, любезная, одни неприятности, - выпалил он, - то ты рвешься в запретную зону, то соблазняешь наших парней, и они потом пропадают. Вот смотри, вызову СОП, пусть они разберутся с тобой.
Теперь уже на скулах у Сирин
– Вызывайте! Но не только Службу Охраны Порядка, но и спасателей, и поживей! Пока вы сидите здесь, делая вид, что в Лунде ничего не случилось, вокруг погибают люди. Я могу понять, когда вы отказываете в помощи мне - я тут чужая, но сейчас вы отказались помочь жителю Лунда. Вам совсем не жаль Майру и ее сына!
– Вон отсюда!
– зашипел гном.
Сирин встала спокойно, с достоинством.
– Пойдемте, дамы, не будем мешать старосте завтракать!
– И каким только чудом она догадалась об этом?
– нам надо спешить! Я знаю, кто поможет нам в поисках Ларса. Тот рыбак, у которого зимой пропала жена.
Сирин вышла, женщины вышли вслед за ней.
– Спасибо, милая! На тебя вся надежда...
– с чувством произнесла Майра, напоследок бросив на гнома укоризненный взгляд.
После ухода незваных гостей Тодор никак не мог успокоиться, даже вид полной тарелки творога его не утешил. Попробовав любимое блюдо, гном счел, что на этот раз творог не достаточно свеж и жирности в нем маловато. Видно Найни провела экономку, подсунув ей залежалый товар. От былой степенности Тодора не осталось следа, как заведенный он ходил взад-вперед по комнате, теребя бороду, сделал выговор экономке, чтобы пробовала творог при покупке, выпил полграфина брусничной воды, и лишь потом сел за стол и задумался. Перед глазами всплыло заплаканное лицо Майры, еще он вспомнил, как плакал сынишка Томаша, когда пропала его мать, да и сам Томаш с трудом сдерживал слезы. Все же в чем-то Сирин была права, надо связаться со Службой Спасения, а то потом еще скажут, что староста проглядел несчастья.
Из всех обитателей Лунда личный коммуникатор имелся только у Тодора. Он относился к нему очень трепетно, гордился и берег. В отличие от всех прочих людей, гном никогда не носил личком с собой, на шнурке, так ведь и потерять недолго! Он хранил его в бархатном чехле, спрятанном в специальную шкатулку, запертую на ключ, а ключ убирал в ящик старинного письменного стола. Теперь, поочередно открыв стол, шкатулку и развязав бархатный чехольчик, Тодор ощутил особую значимость момента, ему - старосте Лунда, предстояло связаться со Службой Спасения и доложить им о страшных событиях, происходящих в поселке.
Полковника Стаса Кашинского Тодор видел всего один раз, да и то пять лет назад. Тогда всех старост и глав поселений Западного округа собрали в столице для проведения инструктажей и лекций. Тедору запомнился большой, красивый зал, он сам в нарядном костюме, в первом ряду, и начальник Службы спасения, стоящий на трибуне. Такого поверхностного знакомства вполне хватает для связи, но слишком мало, чтобы на личкоме отразились эмоции гнома. Это радовало, потому что Тодор, вызывая Кашинского, ощущал робость. Положив перед собой кристалл, Тодор поворачивал его так и этак, размышляя, как ловчей доложить обстановку. Наконец он собрался с мыслями и приступил.