Континент
Шрифт:
– Это бывшая невеста моего Гаша, господин староста, Кайда ее зовут. У нее к тебе дело.
Гном кивнул, сел, с важным видом погладил бороду и сказал:
– Слушаю, Кайда. Что за дело у вас ко мне?
– Извините, господин Тодор.
– Поправила девушка.
– На самом деле, я не Кайда, а Сирин.
– Что значит сирин?
– не понял гном.
– Сирины, это ведь такой род людей?
– Нет, - мелодично пропела девушка, - сирины - это не люди, мы совсем другой народ. Нас очень мало, но я не об этом. Меня зовут Сирин. Это мое имя.
– То есть как!
– ахнула Хельди, - какая еще Сирин, что за вздор ты несешь? Я же помню, когда вы с Гашем ко мне приезжали, он тебя Кайдой
– Все верно, - невозмутимо ответила девушка.
– Тогда мне звали Кайда, но потом я поменяла имя. Я стала Сирин, в честь моего народа.
Тодор поджал губы и подумал, что поторопился с положительной оценкой девицы.
– Виданное ли дело менять имя, то, что дано родителями! Это что ж за новые манеры такие?
Вошла экономка. В библиотеке запахло отличным дорогим кофе. Три маленьких синих чашечки на серебряном подносе смотрелись очень красиво. Пока экономка пристраивала поднос на столик, мумми зашикала на девушку:
– Перестань, прекрати. Зачем ты это сказала?
– Я не хочу врать.
– Спокойно заметила Сирин.
– Вчера я не успела рассказать тебе, что поменяла имя, но сейчас я представилась официально. Я хочу, чтобы все знали, что я - Сирин. А родителей я люблю! Я здесь как раз из-за них.
Гном отхлебнул кофе.
– Причем тут ваши родители?
– Они пропали, и я их ищу. У меня есть сведения, что они могли пропасть здесь, в запретной зоне.
– В запретной... вон оно как!
– Тодор поставил пустую чашечку на поднос и посмотрел на девушку грозно.
– Вот что, Сирин или Кайда, как вас там? В запретную зону ходить нельзя, от того ее и назвали запретная. И в Лунде у нас никто не пропадал. Ясно?!
– Как это не пропадал?
– ахнула Хельди.
– А как же...
– Не пропадал, и все.
– Гном стукнул кулаком по столу, - а если и исчез кто, так это точно не ее родители.
– Вы не поняли, они не в Лунде пропали...
– воскликнула девушка.
– Не перебивай меня!
– гаркнул гном, но и сам замолчал, не зная, что бы еще такое добавить для пущей важности.
В глазах Сирин блеснули слезы, она упрямо дернула головой, и каскад серебристых волос упал на лицо. Тодор дрогнул, ему захотелось погладить эту серебристую копну, но девушка уже взяла себя в руки и тихо, но твердо произнесла:
– Я все равно пойду в зону! Мне нужны проводник и... оружие. Я заплачу сколько нужно.
– Что тебе нужно?! Оружие!
У гнома даже борода встала дыбом. Шутка ли сказать, приходит в дом какая-то Сирин и просит оружия...
– Ладно, оружия не надо, - примирительно сказала гостья.
– Посоветуйте проводника.
– Выпей кофе и успокойся, Сирин. Не женское дело бродить по диким местам с проводником. Женщина должна растить детей, готовить, вышивать, танцевать и, если может, музицировать. Я слышал, сирины прекрасно поют, порадуй нас, спой что-нибудь романтическое.
– Вам не понравится...
Тодор встал, заложил руки за спину, и нервно заходил по комнате. Женщину с такой непокорной душой он еще не встречал.
Снизу послышался шум, а затем испуганный вскрик экономки.
– Тарелку что ли разбила? Вот неуклюжая!
– с досадой проворчал гном, но закончить фразу не успел.
Дверь библиотеки с силой толкнули, она распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стоял взъерошенный сфинкс. Он нервно бил хвостом, а желто-зеленые человеческие глаза внимательно осматривали комнату. Гном встал как вкопанный, ноги окаменели.
– Мурзик!
– вскрикнула Сирин, протянув руки к зверю.
Сфинкс сделал огромный виртуозный прыжок, перелетел через стол, даже не задев поднос, и приземлился точно у ног хозяйки.
– Мурзик, миленький, ты сбежал. Ты искал меня и нашел
– Что это?
– дрожащим голосом спросил гном.
Хельди рванулась вперед:
– Не бойтесь, господин староста! Это наш сфинкс. Он совсем ручной, он вас не тронет.
– Я боюсь?!
– Тодор распрямил спину и выпятил бороду.
– Гномы ничего не боятся.
– Совсем?
– уточнила Сирин.
Мурзик громко заурчал у ее ног, трассирующее р-р-р разносилось по комнате.
Гном не ответил, и разговор на этом закончил. Только произнес напоследок:
– Сирин ты или Кайда, только не ходи никуда. Выкинь из головы эту блажь и проживешь дольше! Тут у нас на выселках поселились мутные люди, зачем пришли непонятно, что делают - неизвестно. Смотри, не попадись им!
Первое, что увидела Сирин, проснувшись утром следующего дня, это голубое весеннее небо за окном домика Хельди. Она сладко потянулась и опять прикрыла глаза, вставать не хотелось. Еще в первый приезд ей понравился тихий, уютный домик, в котором пахло деревом и сухими травами. Травы висели на чердаке и в кухне, над печкой, но их горьковатый, чуть терпкий аромат распространялся по всему дому, и даже здесь, в крохотной гостевой спальне, пахло календулой и ромашкой. Каждое лето хозяйка собирала их, связывала в пучки, а потом готовила снадобья от простуды, суставных болей, желудочных колик и прочих недомоганий. Хельди лечилась травами от всего.
Лежа с закрытыми глазами в тепле и уюте, Сирин придумывала прекрасную сказку, представляя, что у нее есть такой домик. Как замечательно было бы жить в тишине и покое! Она зарабатывала бы переводами, ведь это ее профессия, гуляла бы по округе, летом купалась, а в холодное время бродила по побережью, слушала бесконечный шум моря и пела, перекликаясь с чайками.
– Может, когда-нибудь так и будет.
– Прошептала она.
– Я поселюсь у моря, и буду жить одна. Совсем одна...
Тут ей стало так грустно, что захотелось заплакать. В последнее время такое случалось с ней часто. Родители пропали, и, кто знает, найдет ли она их, друзья постепенно ушли в свою жизнь, обзавелись семьями, братьев и сестер у Сирин не было, а любимого она пока не нашла. Даже когда папа и мама работали, они редко виделись с дочкой: вечные исследования, вечные длительные командировки. Как только Сирин подросла, она начала оставалась одна, а одиночество - очень тяжелая штука, особенно когда ты молода и неопытна. Одиночество толкает на глупости и порой затмевает разум. Как-то в момент такого затмения и кромешной тоски Сирин дала согласие стать невестой Гаша. Ей показалось, что хозяйственный, домовитый мумми принесет тепло и покой в ее бесприютный дом. Очень скоро выяснилось, что у жениха и невесты нет ничего общего, кроме взаимных попреков и недовольства они ничего не смогли друг другу дать. Даже во время поездки в Лунд Гаш ухитрился испортить Сирин весь отдых, впрочем, как и она ему. Ее манил Океан, его - посиделки с друзьями. Она хотела увидеть запретную зону, он боялся опасностей как огня. Кто прав, кто виноват? Нет ответа! Слишком разными они были. Вернувшись домой, Сирин окончательно поняла, что им надо расстаться.
Мурзик дремал на лоскутном коврике у кровати. Он заметил, что Сирин пошевелилась, и вскочил на ноги. Поняв, что девушка не встает, сфинкс тактично вернулся в прежнее положение, решив повременить с началом дня. Но понежиться в постели Сирин не дали, в комнату торопливо вошла Хельди. Постучать она даже не думала, а прямо с порога начала разговор:
– Кайда, сколько можно спать? Весенний день год кормит!
– Кого он кормит?
– Сирин открыла глаза, и приподнялась на постели.
Хельди махнула рукой на бестолковую горожанку: