Конспект
Шрифт:
– Вот видите! – воскликнула Дмитриевская.
– Но ведь условия изменились!
– Изменились? Этот вопрос, Павел Андреевич, вне нашей с вами компетенции.
– Допустим. Но поставить его можно?
– А вы его поднимали?
– Пытались.
– Перед кем?
– Перед первым секретарем обкома.
– Так сказать – быка за рога, – откликнулся Ярославский.
– Вот именно, – сказал Сабуров.
– И каков результат? – спросила Дмитриевская.
– Если коротко, – нас выставили за дверь.
– Вы хотите, чтобы и нас выставили?
–
– Обычно с вариантов и начинают. Но в данном случае… А вы не думали, где можно разместить заводы?
Я положил перед Дмитриевской схему города с двумя вариантами размещения заводов. Подошел Ярославский, они забросали меня вопросами о площадке – насколько она пригодна для заводов, и я рассказал все, что знал об этой истории. Ярославский, постукивая по площадке карандашом, сказал:
– Очень хороший вариант.
– Вариант-то хорош, и генеральный план города сохраняется в своей основе. Но ведь это пройденный этап, и возврата к нему, по-видимому, нет. А на левом берегу такую площадку не пытались найти?
– По розе ветров заводы могли бы быть размещены только где-нибудь здесь. Когда я выбирал площадку, обсуждали и этот вариант, но он сразу отпал: там очень сложный рельеф, непригодный для заводов.
– А, это где мы были, в районе совхоза имени Сталина. Там, действительно, рельеф очень сложный. А за совхозом?
– Такой рельеф тянется на десятки километров.
– Ну, а где-нибудь здесь?
– Это же к востоку от города. Оттуда ветры не намного реже, чем от существующей площадки.
Наступило молчание. Сабуров рассматривал поступивший на согласование проект и почти не участвовал в разговоре. У Дмитриевской расстроенный вид.
– Вот уж не ожидала, что встречусь с таким осложнением. Очень хороший генеральный план, разрывы от заводов выдержаны или почти выдержаны.
– И мы, когда сюда ехали, тоже не ожидали, что столкнемся с таким осложнением, – сказал Сабуров. – И вот все думаем: что же делать? Оставить все как было? Обречь город на загазованность?
– А может быть город загазовывался не так уж часто и сильно?
– Насчет часто вы можете судить по розе ветров. А насчет сильно… Минуточку! – Я достал копию письма областной санитарной инспекции, которое Сабуров отвез Головко, и дал его Дмитриевской.
– А санитарная инспекция вас поддерживает?
– Поддерживать-то поддерживает, – ответил Сабуров. – Но сами понимаете…
– Понимаю.
– А какие аргументы были у первого секретаря обкома? – спросил Ярославский.
– Да никаких. Одна демагогия: война, Сталин – председатель Государственного комитета обороны и главнокомандующий. Глав-но-ко-ман-ду-ю-щий! – подражая Матюшину, произнес Сабуров по слогам и помотал пальцем. – А мы хотим морочить ему голову нашими делами, что-то в этом роде. Да знаем ли мы по чьему указанию заводы построены на левом берегу?! И так далее, и тому подобное. Вот и все доводы.
– Н-да, – произнес Ярославский.
–
– Я тоже не вижу. Но с Управлением вопрос не помешает предварительно согласовать.
– Вы нам дадите схему города с двумя вариантами? – спросила Дмитриевская у Сабурова. – И, конечно, письмо санинспекции.
Мы с Сабуровым смотрели друг на друга и понимали, что находимся в заколдованном кругу, и я вдруг почувствовал, что строительство заводов на другой площадке – утопия. Нелепо, дико, но в условиях, в которых мы живем – утопия. И еще я почувствовал, что Сабуров чувствует то же самое и понимает, что и я это чувствую.
– Ну, хорошо, я сниму копию с этой схемы, – сказала Дмитриевская.
– Что? Ах, да не в этом дело! – воскликнул Сабуров. – Возьмите эту схему хоть сейчас. Товарищи, то, что я вам сейчас скажу, пусть останется между нами. Не хочется подводить хорошего человека. Очень прошу вас об этом. – Сабуров остановился.
– Григорий Георгиевич, какие могут быть сомнения? Конечно, будем молчать, – сказала Дмитриевская.
– Можете положиться на нашу скромность, – добавил Ярославский.
– Мы уже обращались в наше Управление. Правда, неофициально. Я ездил к Головко вот с такой схемой и с этим письмом санинспекции. – Со всеми подробностями Сабуров рассказал о разговоре с Головко, его отношении к этому вопросу и о том, что и как он предпримет. – Мы довольно долго и терпеливо ждали ответ. Ну, кто терпеливо, а кто и не очень. – Сабуров улыбнулся и посмотрел на меня. А я подумал: кажется, я ничем не выдавал своего нетерпения. – Наконец, пришло письмо. Пожалуйста, Павел Андреевич…
Но я уже достал его и протянул Дмитриевской.
– Странно, – сказала она, прочитав письмо вслух. – Ничего не сказано о вариантах, как вы договорились. И в письме Гипрограду эта же формулировка. Как же понимать – с учетом разрушений? Всех?
– Вот то-то и оно! А Головко, как вы знаете, просил по этому вопросу не переписываться. Хоть снова езжай в Киев. Но я к нему дозвонился, домой. Я спросил: как понимать – с учетом разрушений? Всех? Он ответил: любых, кроме больших заводов. Где это решено – он сказал, что не знает.
– В Москве, наверное, – сказала Дмитриевская.
– Не уверен, – сказал Ярославский. – В Киеве тоже могли не решиться дать ход этому вопросу. Так же, как здесь. А впрочем – бог весть!
– Ну, вот и все, – сказала Дмитриевская. – Руки у нас связаны, заводы останутся на прежнем месте. Павел Андреевич, вы же знали об этом. Зачем же вы хотели, чтобы мы разрабатывали запрещенный вариант? На что вы надеялись?
– На этот вариант. Если его хорошо проработать. И дать схемы задымления города к обоим вариантам. Думаю, он был бы настолько убедителен, что отпали бы все сомнения.