Конспект

Огурцов Павел Андреевич

Возвращался с противоречивыми чувствами. Нельзя просить Мукомолова, чтобы он познакомил с Новиковым, — это хорошо: поверили, что я о нем ничего не знаю, на худой конец, — допускают такую возможность. Да нет, поверили — нутром чувствую. Ходить к Мукомолову? Я с ним договорюсь, и это им ничего не даст: Новикова я не увижу. А можно и не ходить, а договориться, будто хожу, только надо придумать конкретные случаи. Нет, рискованно: могут узнать, что я никуда не отлучаюсь. Черт с ними, придется отлучаться. Жаль только тратить на это время. Время... Время...

Вот что скверно: то, что они дают мне время. Сколько же это время будет тянуться?.. Но как я им врал! Врал удачно. Вспомнив об этом, чуть не засмеялся от удовольствия. Значит, бывает ложь нужная, полезная, даже приятная. Все это так, но если спросит меня Марийка, где я был, что я ей скажу? И заболеть от такой лжи недолго.

16.

На другой день спросил Толю:

— Где бы нам поговорить? Испуг в его глазах.

— Что, опять?

— Да, опять. Надо, Толя, надо. Ничего не поделаешь.

— Надо так надо. Как ты смотришь, чтобы прогуляться на воздухе? А то засиделись.

— Так даже лучше.

— Это очень срочно?

— Нет, не очень.

— Ну, тогда давай попозже — скоро придет мой руководитель. Давай под вечер, чтобы уже не возвращаться.

Когда мы вышли, было темно, пасмурно и тепло не по-зимнему.

— Засесть бы в забегаловке, — сказал Толя. — Вот было бы хорошо.

— Там люди, и не поговоришь как следует.

— Так для начала засесть, а потом прогуляться и поговорить.

— Лучше уж поговорить, а потом засесть.

— Для начала, потом... Ни для начала, ни для потом нет денег. А у тебя?

— И у меня. — У меня немного денег нашлось бы, но теперь мне хотелось проводить редкое свободное время с Марийкой, а не в забегаловке.

— Ну, значит пустые разговоры. Так куда мы пойдем?

— Давай я тебя провожу, если не возражаешь.

— Какие могут быть возражения? Тогда пойдем по Артема — там меньше народу и как-то уютней.

Я рассказывал довольно подробно, пропуская лишь несущественные вещи. Толя спрашивал и изредка вставлял замечания.

— Вызвали опять в Гипроград?

— В гостиницу «Интернационал».

— Ишь ты, — резиденция! А как вызвали?

— По телефону. И первое, что я услышал — «Не повторяйте того, что я буду говорить». А я сделал вид, что плохо слышу и стал спрашивать «Чего не повторять»?

— Да ты что! Зачем ты их злишь?

— А почему и не позлить, когда это безопасно? Ведь плохо слышно. Рассказал как стучал, делая вид, что не заметил звонка.

— Не понимаю зачем ты делаешь такие вещи. Ничего, кроме неприятностей, не наживешь.

— Им же, наверное, годятся не любые люди, а обладающие определенными качествами. Ну, я и опровергаю свою характеристику, которую они получили от кого-то.

— Ну, предположим — опровергнешь. А что дальше?

— Отвалятся.

— Так просто отвалятся?

— А другого выхода у меня нет. Толя остановился.

— Петя, извини

ради Бога — не подумал. Голова кругом идет. Пошли дальше. Продолжаю рассказывать.

— Значит съемку держат в резерве, для шантажа — я так понимаю.

— Я думаю, что чем больше уходит времени, тем меньше эта съемка становится пригодной для шантажа.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, но, по-моему, для них тут время не играет большой роли: всегда можно сказать, что раньше съемка никому не требовалась, и только теперь обнаружилось, что ее нет.

— Как бы не так! Тогда, кроме меня, надо будет привлечь к ответственности еще двоих: в нашем институте и в Гипрограде тех, кто отвечает за сохранность секретных материалов. Халатность, потеря бдительности...

— Да это их люди! Поди узнай — кого они привлекли к ответственности, а кого нет. Но, конечно, с течением времени шантажировать съемкой будет труднее. Да, и, вообще, какое они имели право доверить тебе относить секретную съемку!

Продолжаю рассказ, и мы уже подходим к дому, в котором живет Толя.

— Ну, Виту у меня сейчас застать трудно, а меня самого, пожалуй, еще трудней. Ладно, сыграем этот спектакль. Будем договариваться, когда ты ко мне придешь, а я побеспокоюсь, чтобы вы не встретились. Ну, раз ты уже дошел до моего дома — заходи.

— Открываем театральный сезон?

— Вот именно.

Когда мы раздевались, Толя заметил, что я без портфеля.

— А что в нем носить? Все, что надо, — в институте. Не носить же все это туда-сюда. А ты что в портфеле носишь?

— Завтрак. А ты что, — целый день ничего не ешь?

— Почему? И я беру с собой завтрак, только — в свертке. Вошли в темную комнату.

— Давно я тут был, года два назад, наверное.

— И не при таких неприятных обстоятельствах. Я вот о чем хочу тебя попросить. Я думаю — дело идет к тому, что эти твои новые друзья скоро станут нашими общими друзьями.

— А я так не думаю.

— Почему?

— Они знают, что вы с Новиковым — старые друзья, вместе ходили в школу, в профшколу и техникум — так сказал один из них, главный в этом деле. И они должны понимать, что тебя не заставишь давать порочащие его показания. И ты не относил съемку, им не к чему прицепиться.

— Ты так думаешь? Но все-таки на всякий случай, мало ли что... У тебя уже есть опыт в общении с ними. Так вот, — что они из себя представляют и как лучше с ними себя держать?

Их двое. Старший, — и по возрасту, а судя по всему — и по положению, — не дурак и, по всему, опытен в своем грязном деле. Судя по одной его фразе, а фраза была такая: «Вопросы есть? — как спрашивают на ваших лекциях», — я думаю: а не специализировался ли он на студентах? Наверное, и у них — специализация. Но все равно он не умней нас с тобой и делает промахи. Ты о них знаешь. Есть уже и другие. Если у них есть очень умные, то они, наверное, заняты более важными делами.