Конец странствий
Шрифт:
– Но я не хочу быть причиной вашей разлуки, – в отчаянии простонала Марианна. – Проводите меня к этому аббату и отправляйтесь к своим друзьям. Неразумно дробить вашу группу из-за какой-то чужой.
– Вы не чужая. Вы певица, как и я. И кроме того, вы тосканская княгиня, а Тоскана – моя родина. Хватит болтать! Идем! До скорого, друзья! Храни вас Господь!
– Все-таки до Сен-Луи-де-Франс мы можем вас проводить, – предложила мадам Бюрсэ, – а потом отправимся дальше. Это недалеко, а в церкви переждем дождь.
Сойдясь на этом, направились
Вместе с Лекеном Ванина помогла Марианне одолеть ступени и, взяв медный молоток, осыпала дверь градом звонких ударов, тогда как остальные, убедившись, что часовня закрыта, предпочли удалиться.
Дверь открыл небольшой человек со свечой в руке, одетый, как пономарь, в черное, со скуфьей на седых волосах.
– Очевидно, вы церковный сторож, – сказала Ванина на своем французском, так ярко окрашенном итальянским акцентом. – Мы хотели бы обратиться, эта раненая дама и я, к аббату Сюрже...
Вид молодой женщины в мокрой юбке, похоже, ничуть не удивил сторожа Сен-Луи. Он широко раскрыл дверь.
– Входите быстрей, сударыни, – сказал он только. – Я пойду предупредить господина кюре!
Но при звуках этого голоса Марианна, от усталости припавшая лицом к плечу Ванины, выпрямилась, и в каком-то оцепенении она и маленький человек посмотрели друг на друга. Обязанности сторожа в Сен-Луи-де-Франс исполнял Готье де Шазей.
Глава IV
Пожар
Их взгляды скрестились только на мгновение. Марианна уже открыла рот. Она хотела что-то сказать, воскликнуть, быть может... Но странный сторож быстро повернулся к ним спиной, буркнув, что он идет предупредить аббата Сюрже, и исчез со свечой, оставив их в почти полном мраке прихожей, пахнувшей ладаном и капустой.
Тогда Марианна спохватилась. Крестный, как она поняла, не желал быть узнанным, может быть, из-за присутствия Ванины... может быть, по совершенно другой причине. Причине загадочной, а их у него всегда был полон короб, как и подобало хозяину церковного ордена, который, став тайным, не потерял свое могущество. Видимо, он пребывал здесь инкогнито. Возможно, он скрывался, но от кого? Почему?
Несмотря на истощение, любопытство Марианны, всегда бодрствующее и ненасытное, предъявило свои права и, странное дело, добавило ей сил. С какой целью римский кардинал, генерал ордена иезуитов, то есть самый могущественный человек в Церкви после Папы, если не до него, с тех пор как Наполеон превратил того в пленника, решил укрыться под скромной личиной церковного
Конечно, сколько она его знает, Готье де Шазей относился к одежде и роскоши с примерным пренебрежением. В памяти его крестницы он навсегда сохранился в простом темном одеянии. И пурпурная мантия, в которой она увидела его в Тюильри в тот памятный день скандала, показалась ей маскарадным костюмом. Но на этот раз его черное одеяние было не только скромным, но и сомнительной чистоты.
«Да простит мне Бог! – подумала Марианна. – Но мне показалось, что крестный не бреется, не умывается. Настоящий мужик!»
Пока ей не представилась возможность проверить свои предположения, так как вместо него пришел священник в сутане, среднего возраста, с приятным лицом, над которым седоватые кудри пытались прикрыть начинающуюся лысину. Увидев женщин, сидящих в мокрой одежде на скамейке в прихожей, он воздел руки к небу.
– Бедные мои дети! – воскликнул он с заметным южным акцентом, словно принесшим частицу солнца в это мрачное помещение. – Вы тоже пришли искать здесь убежище. Но мой дом переполнен. Половина московских французов сбежалась сюда. Куда же прикажете вас положить?
– Нам не нужно много места, padre, – взмолилась Ванина. – Любой уголок в вашей церкви, например...
– Она забита. Мне пришлось запереть наружную дверь, чтобы больше никто не вошел... Еще одного добавить, и начнут задыхаться.
– Тогда здесь! Если бы я была одна, я чудесно устроилась бы на этой скамье, но моя подруга ранена, измучена... любой матрас...
Священник удрученно пожал плечами.
– Я не говорил бы вам всего этого, если бы у меня был матрас. Но я только что отдал матрас Гильома, моего сторожа, старшей продавщице мадам Обер, которая ожидает ребенка. Что касается моего...
– Я понимаю, вы о нем уже давно забыли, – сказала Марианна, пытаясь улыбнуться. – Если у вас найдется охапка соломы, нам будет достаточно. Мы артистки... И комфорт не всегда является нашим уделом...
– Наверное! Но в любом случае я не могу закрыть перед вами дверь в такую ужасную ночь... и в такую погоду. Следуйте за мной...
Они пошли за ним по коридору. С обеих сторон из-за закрытых дверей доносились разные звуки: бормотанье молитв, перешептывание, храп, всхлипывания, подтверждавшие, что жилище священника действительно переполнено.
В самом конце аббат открыл низкую дверь рядом с кухней.
– Здесь кладовая, где хранятся различные инструменты. Я найду немного соломы и думаю, что вы обе сможете устроиться. Затем я принесу что-нибудь, чтобы высушиться и согреться.
Немного спустя женщины нашли среди метел, ведер и садовых инструментов относительный уют, благодаря постеленной на пол соломе, полотенцу, чтобы обтереться, двум покрывалам, в которые они завернулись, сняв мокрую одежду и повесив ее сушиться на грабли, и дымившемуся кувшину горячего вина с корицей, выпитого ими с наслаждением при свете свечи, после чего хозяин пожелал им доброй ночи.