Конец начала
Шрифт:
Япошки с радостью довели бы это дело до конца. Всех смертников поместили в камеры для приговоренных. Размеры этих камер не позволяли ни выпрямиться во весь рост, ни прилечь. В них пленники провели десять дней, получая скудную порцию риса и воды, достаточную лишь для того, чтобы едва-едва поддерживать жизнь.
Когда Петерсона, наконец, вывели из камеры, он едва мог стоять. Остальные чувствовали себя не лучше. К ним подошел офицер, рядом, как приклеенный, семенил переводчик. Это встревожило Петерсона. Если япошки собирались сказать пленным нечто такое, чтобы те поняли, ничего хорошего
Держа ладонь на рукояти меча, офицер пролаял что-то по-японски.
– Вы нарушили свои обязательства, - произнес переводчик.
– За это нарушение вы будете наказаны. Отныне вы лишены тех привилегий, дарованных вам ранее.
Петерсон едва не рассмеялся ему в лицо. Если бы рассмеялся, офицер, без сомнений, вынул бы меч и отрубил ему голову. Джиму всё ещё хотелось жить, хотя в данный момент, он не мог объяснить, зачем.
Прозвучала ещё одна преисполненная ярости фраза на японском.
– Вас отправят строить дорогу в долине Калихи, - сказал местный япошка.
– Таким будет ваше наказание.
Складывалось впечатление, будто он направлял их на Чёртов остров*.
Офицер снова прорычал. Переводчик не стал ничего говорить, видимо, и не надо было. Офицер выпрямился по стойке "смирно". Это могло бы выглядеть впечатляюще, если бы он был выше 170 сантиметров. Вместе с остальными членами отряда смертников, Петерсон поклонился. Они прекрасно знали, чего хотели япошки.
Когда офицер развернулся и ушёл вместе с переводчиком, Петерсон позволил себе вздох облегчения. Насколько он мог судить, они легко отделались. Строительство дорог - это строительство дорог. Что ещё они могли ему устроить после всего пережитого?
И где вообще, блин, эта долина Калихи?
Капрал Такео Симицу оглядел своё отделение.
– Что, парни, готовы вернуться в Гонолулу?
– спросил он.
– Так точно, господин капрал!
– разом выкрикнули бойцы. Разумеется, они изо всех сил кричали "Хаи!". Он младший командир, а они - его подчинённые. Если они будут ему досаждать, он мог их отхлестать или избить, и никто не посмеет даже слова сказать. Нет, не совсем так. Командир взвода лейтенант Хорино сказал бы: "Отлично! Продолжайте поддерживать дисциплину!". Но никто из вышестоящих командиров не стал бы возражать.
Только, как правило, он их не бил. Капрал чаще улыбался и ещё чаще смеялся. Капралом он стал относительно недавно. Командиры волновались, что он был слишком легкомысленным для такой должности. Но Симицу сражался, и сражался хорошо, сначала в Китае, затем, переплыв через Тихий океан, уже здесь, неподалёку от этих мест. Получив повышение, ему удавалось поддерживать дисциплину среди своих солдат без насилия, к которому зачастую прибегали другие капралы и сержанты.
– Ну, тогда, идём, - сказал Симицу.
Весь их полк перебрался из Гонолулу на побережье неподалеку от Халеивы на северном берегу Оаху, дабы оказать сопротивление возможному американскому десанту. Десант не высадился, этому поспособствовал японский флот. Теперь полк возвращался на исходные позиции.
– А здесь хорошо. Жаль будет уходить, - произнес Сиро Вакудзава.
– А мне не жаль возвращаться в Гонолулу. Тут нет борделей, - произнес другой, более опытный боец.
Платили им скудно, поэтому бойцы не могли позволить себе ходить к шлюхам чаще, чем раз в месяц. Однако несколько солдат, у которых совсем не осталось денег, кивнули. Симицу не стал с ними спорить. Он также считал, что женщина раз в месяц гораздо лучше, чем вообще никаких женщин. Регулярные походы, всё же, лучше. "Нам всегда чего-то не хватает", - подумал он.
Он вёл отделение в расположение взвода. Все почистились. Все собрали свои вещи. Любой готов пройти самый строгий смотр - ведь их уже осмотрел сам Симицу. По пути он кивнул капралу Киёси Аисо, который командовал другим отделением их взвода. Тот кивнул в ответ. Он был худым, но жилистым и крайне суровым. Аисо больше соответствовал привычному образу капрала, чем Симицу.
Прежде чем отправиться обратно, до солдат снизошел с речью комполка, полковник Фудзикава.
– Поздравляю, бойцы. Вы отлично готовы к битве, - произнес он.
– Я уверен, вы с лёгкостью выкинете американцев, едва только они попробуют вернуться на Оаху. Если они снова решат это сделать, мы будем наготове. Банзай! Слава Императору!
– Банзай!– хором выкрикнули солдаты.
Горнист протрубил сигнал выдвигаться. Солдаты выстроились в маршевые колонны.
– Крепитесь!
– выкрикнул Симицу своим.
– Для такого марша вы мягкие, как тофу. Я ожидал лучшего.
Служба в Гонолулу их всех расслабила. На марше в Халеиву Симицу страдал вместе с остальными, но виду перед своими подчиненными не подавал. Если он продолжит сохранять бравый вид, солдаты будут лучше его слушаться.
Поначалу всё вроде шло легко. Он смеялся при виде майн, вылетавших из зарослей риса, который сменил посевы сахарного тростника и ананасовые плантации, мимо которых они шли. До японского завоевания, Гавайи были неспособны сами себя прокормить. Теперь же, почти могли.
Среди риса копошились полосатые горлицы и голуби. Их стало гораздо меньше, чем когда Симицу впервые сошёл на берег. Они отлично годились в пищу, а люди слишком оголодали, чтобы их не замечать. К тому же полосатые горлицы оказались слишком глупы и медлительны, поэтому поймать их не составляло никакого труда.
Вскоре Вакудзава запел. У него был чудесный мелодичный голос, он легко выдерживал тональность, даже, когда остальные солдаты этого не могли. Пение помогало преодолеть расстояние. Симицу часто пел во время длительных пыльных маршей по Китаю. Походы здесь не были такими продолжительными, хвала небесам, и пыли здесь было меньше. Но пение всё равно помогало.