Конец начала
Шрифт:
– Надеюсь, что вернусь сюда ещё не скоро, - произнес Ямамото.
– Судя по американским радиопередачам, бросать Гавайи они не намерены. Я надеялся, что будет наоборот. Что наши победы убедят правительство США в том, что им не победить и воцарится мир. Но этого не произошло. Карма, да? У них больше людей, больше ресурсов, больше заводов, чем у нас. Думаю, что всё это они в скором времени бросят против нас.
– Мы тоже будем готовиться, - убежденно сказал Гэнда.
– Хаи,– повторил Ямамото. Но то было лишь признание мнения
– Мы полностью реализовали наши планы в этом регионе, - произнес Гэнда.
– Верно. Но хватит ли этого?
– Ямамото выглядел слишком уж мрачным. Он посмотрел на запад.
– В Токио считают, что всё прекрасно. Там считают, что Соединенные Штаты на грани гибели. Они не понимают противника. Они, конечно, читали Сунь-цзы, но не считают, что написанное в его работах может относиться и к ним. Нет! Они-то намного умнее!
Его сарказм обжигал. Как фон Клаузевиц* почитался на западе, так и Сунь-цзы почитался на востоке. Причём уже более двух тысяч лет. Военный человек мог не соглашаться с мыслями китайского военачальника о тактике и стратегии лишь на свой страх и риск. Гэнда произнес:
– Уверен, всё не так уж плохо.
– Нет, всё гораздо хуже, - ответил ему Ямамото.
– Радуйтесь, что вы далеко от Токио. Там сейчас царит просто отравляющая атмосфера. Природа этого яда кроется в нашем успехе, что делает его сладким, но ядом он от этого быть не перестаёт. Возможно, на длинной дистанции, он станет для нас смертельным, ибо такая отрава, как успех ослепляет.
– Если немцы победят русских...
– начал Гэнда.
– Да, в армии только этого и ждут. Если северный зверь издохнет, мы набросимся на его труп и оттяпаем у него Сибирь. Если.
– Вермахт рвётся к Кавказу. Они уже на подходах к Сталинграду. После падения Ростова приказ Сталина "Ни шагу назад" звучит как вопль отчаяния.
На это Ямамото лишь пожал широкими плечами.
– Нам остается только наблюдать. Зимой немцы стояли у самой Москвы, но их отбросили. Теперь им нужна нефть. И нам тоже. Если они до своей доберутся... надеюсь, они ею поделятся. Вот и всё.
– Они также отвлекают американцев и англичан, что на руку нам, - сказал Гэнда.
Его слова вызвали у Ямамото улыбку. Он встал и поклонился коммандеру, тот поспешно ответил тем же.
– Рад, что ваш разум остался ясным. С такими людьми, как вы, Гавайи в надежных руках.
– Он снова поклонился, на этот раз сильнее. Это означало, что встреча окончена.
Гэнда вышел из кабинета командующего, как по подушкам. Человек, которым он восхищался больше всего на свете, которым вся Япония восхищалась больше всего на свете, высоко его ценил! Большинство японцев знали Ямамото, точнее, знали о Ямамото лишь по газетным и журнальным статьям. Гэнда же был знаком с ним лично и считал, что адмирал полностью заслуживал восхищения.
Силясь скрыть глупую
– Ваше величество, - по-английски приветствовал её Гэнда, стараясь скрыть иронию в своём голосе.
– Здравствуйте, коммандер Гэнда. Как поживаете?
Королева его узнала. Гэнда был одним из четырех офицеров - двоих от флота и двоих от армии, - кто убедил её мужа занять гавайский престол. Стэнли Ована Лаануи, отныне - король Стэнли, стал первым кандидатом, кто согласился сотрудничать с японской администрацией.
Гэнда не думал, что королева Синтия понимала, насколько простыми были критерии отбора. Однако просвещать её он не собирался.
– Мне уже лучше, благодарю, - ответил коммандер. Понимал английский Гэнда неплохо, но говорил на нём гораздо хуже, чем, например, Ямамото.
Синтия Лаануи улыбнулась. Без сомнений, она стала первой рыжеволосой королевой Гавайев за всю их историю. Улыбка её была подобна удару. На вид ей было между двадцатью пятью и тридцатью годами. У неё были зеленые глаза и веснушки, а ниже шеи она обладала всеми достоинствами, которыми должна обладать женщина.
– Хочу поблагодарить вас за всё, что вы сделали для моего мужа, - сказала она. Король Стэнли был минимум лет на двадцать старше неё. Гэнда сомневался, что она была первой его женой. Причины его выбора очевидны. А вот, чем руководствовалась она, Гэнда не понимал. По крайней мере, было заметно, что он ей небезразличен.
– Рад был помочь. Ваш муж - хороший человек, - сказал коммандер. На это он не поставил бы и пятидесяти сен, или десяти центов, в американской валюте, но Гэнда оставался вежливым, что позволяло продолжить беседу с этой очаровательной женщиной. Она была всего на пару сантиметров выше него.
Одета она была в совершенно неподобающее для королевы летнее шелковое платье. Когда она кивнула, всё остальное тоже заколыхалось, и ткань платья отлично позволяла это разглядеть. Гэнда надеялся, что пялился не слишком откровенно. Королева сказала:
– Он очень хороший человек. Гавайи нуждаются в нём. Особенно, сейчас.
Она действительно так считала или это просто вежливость? Гэнда был готов согласиться с первым. Если она столь наивна, ей придется очень трудно.
– Очень хороший, да. Делать много хорошего, - ответил на это Гэнда. Всегда лучше согласиться. К тому же, пока король Стэнли в точности выполняет все указания японцев, его действительно можно считать хорошим.
Согласие Гэнды вызвало у королевы Синтии улыбку ярче гавайского солнца. Словно у ног коммандера взорвался снаряд и разорвал его на части.
– Я очень рада, что и вы так считаете, - выдохнула она. Гэнда и представить не мог, что обычный выдох мог содержать столько благодарности.
Они ещё какое-то время поговорили. Затем королева вновь обворожительно улыбнулась и вернулась во дворец. Гэнде же нужно было возвращаться к своим обязанностям. И всё же, он проводил королеву долгим взглядом, пока та поднималась по лестнице.