Конец лета

Пилчер Розамунда

— Тогда я, должно быть, второй. — Дэвид подошел к столику и засуетился над бутылками, льдом и лимонной цедрой. — Чем вы сегодня занимались?

Я рассказала ему обо всех событиях дня вплоть до того момента, как приняла горячую ванну, а затем легла в постель. В заключение я добавила:

— Вы никогда не догадаетесь, что мы запланировали на завтра!

— Не догадаюсь. Расскажите.

— Мы с Синклером собираемся на прогулку по Лейриг-Гру!

Это произвело впечатление, что мне польстило.

— В самом деле?!

—

Да. Гибсон довезет нас до Бремора, а вечером встретит в Ротимурчусе.

— А какая завтра предвидится погода?

— Гибсон заверил нас, что чудесная. Он сказал, что ветер разгонит облака и будет «страсть как жарко».

Я смотрела на Дэвида и любовалась его загорелыми руками, темными аккуратно подстриженными волосами и широкими плечами под мягким синим бархатом сюртука. Под влиянием импульса, я спросила:

— Не хотите поехать с нами?

Он направился ко мне через комнату с двумя бокалами в руках, в которых искрился золотистый напиток со льдом.

— С огромным удовольствием поехал бы с вами, но завтра я весь день буду занят.

Я взяла бокал у него из рук и сказала:

— Ну, может, в другой раз.

— Да, возможно.

Мы улыбнулись друг другу, подняли бокалы и отпили. Мартини был восхитительным, прохладным и обжигающим одновременно.

— Я напишу отцу, что встретила второго эксперта по мартини, — заявила я, а затем вдруг кое-что вспомнила. — Дэвид, мне просто необходимо достать одежду…

Мой собеседник совершенно спокойно отреагировал на столь неожиданную перемену темы.

— Какую одежду? — невозмутимо отозвался он.

— Шотландскую. Свитера и прочие теплые вещи. У меня есть деньги, которые дал мне отец, но они в долларовых купюрах. Вы не могли бы обменять их для меня?

— Да, разумеется, но куда вы собираетесь поехать за покупками? Кейпл-Бридж не назовешь модным центром севера.

— Я и не хочу ничего модного, мне просто нужны теплые вещи.

— В таком случае нет никаких проблем. Когда вы намерены отправиться за покупками?

— В субботу?

— Вы умеете водить машину вашей бабушки?

— Уметь-то умею, но мне не позволено. У меня нет британских прав… Но это не имеет значения, я сяду на автобус…

— Хорошо. Тогда приезжайте ко мне в офис — я объясню, как его найти, — и я отдам вам деньги, а затем, после того как вы запасетесь шерстяными вещами и если у вас не будет никаких планов, я угощу вас ланчем.

— Правда? — Я не ожидала такого поворота событий и пришла в восторг. — Где?

Дэвид задумчиво почесал затылок.

— Выбор невелик. Или бар «Краймонд Армз», или мой дом, но моя экономка не приходит по субботам.

— Я умею готовить, — сказала я. — Вы купите что-нибудь, а я это приготовлю. В любом случае мне было бы интересно посмотреть, как вы живете.

— О, ничего особенного…

Но так или иначе я пришла в восторг от подобной

перспективы. Я всегда считала, что нельзя утверждать, будто знаешь мужчину, пока не увидишь его дом, его книги, картины, то, как расставлена мебель. Пока мы были в Калифорнии, и всю дорогу до Шотландии Дэвид казался милым и предупредительным, но того требовали правила приличия. До сих пор я видела только одну сторону его характера: вежливый, воспитанный, учтивый. А сегодня он помог мне найти фотографию, которую я мечтала увидеть, ответил с огромным терпением на все мои вопросы и, наконец, пригласил меня на ланч. Я поняла, что открываю в нем все новые грани, и мне ужасно хотелось думать, что он чувствует то же самое по отношению ко мне.

К концу ужина меня снова одолела усталость, или сказывалась разница во времени — что бы это ни было, но сославшись на насыщенный завтрашний день, я пожелала остальным спокойной ночи и отправилась в постель, где тут же крепко уснула.

Проснулась я немногим позже от завываний ветра, который предсказывал Гибсон. Ветер бился в стены дома, свистел под моей дверью, гнал по озеру маленькие волны, которые разбивались о причал и обрушивались на берег, покрытый галькой. И за всеми этими звуками ночи я расслышала чьи-то голоса.

Я потянулась к часам, увидела, что еще нет полуночи, и снова прислушалась. Голоса становились все отчетливее, и тогда я поняла, что они принадлежат бабушке и Синклеру. Они прогуливались по лужайке под окнами моей комнаты — без сомнения вывели собак на короткую прогулку вокруг дома, прежде чем запереть двери на ночь.

— …Подумал, что он сильно постарел, — это был голос Синклера.

— Да, но что тут поделаешь?

— Отправь его на пенсию. Найми другого человека.

— Но куда они пойдут? Их мальчики еще не женаты, им негде приютить родителей. Кроме того, он прожил здесь почти пятьдесят лет… Столько же, сколько и я. Я не могу выпроводить его просто потому, что он стареет. Да он умрет через пару месяцев, если у него не будет работы!

Я с беспокойством осознала, что они говорят о Гибсоне.

— Но он уже не в состоянии выполнять свои обязанности.

— Послушай, с чего ты взял?

— Это очевидно. Он не справляется с ними.

— На мой взгляд, он вполне адекватно исполняет то, что от него требуется. От него же не ждут, что он будет проводить грандиозные охоты. Синдикат…

— Кстати, о синдикате, — перебил ее Синклер. — В высшей степени непрактично сдавать такое превосходное угодье одному или двум местным бизнесменам из Кейпл-Бридж. То, что они тебе платят, даже не покрывает расходов на содержание Гибсона.

— Эти один или два бизнесмена, Синклер, — мои друзья.

— Какое это имеет отношение к делу? Как мне кажется, мы тут занимаемся чем-то вроде благотворительности.