Конец лета
Шрифт:
— Да, с удовольствием.
— И немножечко покушать. — Миссис Гибсон, проходя мимо мужа, положила руку ему на плечо и заставила снова опуститься на стул. — Сядь, дорогой, и доешь свою пикшу, мисс Джейн не против…
— Да, пожалуйста, доешьте.
Но Гибсон сказал, что уже наелся, и тогда миссис Гибсон выхватила у него из-под носа тарелку — так, словно это было что-то непотребное, — и отправилась к мойке наполнить чайник. Синклер отодвинул стул, стоявший у стола, и сел напротив Гибсона, глядя на старика поверх подставки
— Как вы? — спросил он.
— О, неплохо… Лето выдалось чудесное, сухое. Я слышал, вы сегодня охотились на голубей — как все прошло?
Они говорили, и, когда я смотрела на них сейчас — на крепкого молодого человека и старика, — у меня с трудом укладывалось в голове, что когда-то Гибсон был единственным, кого Синклер по-настоящему уважал.
Миссис Гибсон тем временем вернулась в кухню с двумя чистыми чашками — лучшими в доме, как я сразу поняла, — и поставила их на стол, а затем разлила чай и предложила нам лепешки, покрытые сахарной глазурью булочки и бисквит, но мы тактично отказались. Затем она устроилась у камина, и мы с ней очень мило побеседовали. В очередной раз услышав вопрос, что нового у моего отца, я вежливо ответила, а затем поинтересовалась, как поживают ее сыновья. Оказалось, что Хэмиш служит в армии, а Джорджу удалось поступить в Абердинский университет, где он изучал юриспруденцию.
— Но это же просто замечательно! — воскликнула я восхищенно. — А я и не знала, что он у вас такой умный!
— Он всегда был очень прилежным мальчиком… Любил читать…
— Так значит, ни Хэмиш, ни Джордж не пойдут по стопам своего отца?
— Ох, у нынешней молодежи все по-другому. Разве ж им захочется провести всю свою жизнь на этих голых холмах под ненастным небом?.. Им такая жизнь кажется слишком спокойной. Да их и нельзя винить. Что ж это за жизнь для молодых людей в наши-то дни? Мы еще как-то умудрились вырастить их, но сейчас денег здесь не заработаешь. Тем более что они могут получать в три раза больше, работая в городе, на заводе или в офисе.
— А Гибсон не против?
— Нет, — миссис Гибсон с нежностью посмотрела на своего супруга, но тот был поглощен беседой с Синклером и не заметил этого взгляда. — Нет, он всегда хотел, чтобы они занялись тем, что им по душе, и выбились в люди… Он поддерживал Джорди от начала и до конца… И кроме того, — добавила миссис Гибсон, бессознательно цитируя Барри, — нет ничего важнее, чем хорошее образование.
— У вас есть их фотографии? Я бы очень хотела посмотреть, какие они теперь.
Миссис Гибсон пришла в восторг от такой просьбы.
— Да, они рядом с моей кроватью. Пойду принесу их…
Она поспешила в свою комнату, и я услышала ее тяжелые шаги на маленькой лесенке, а затем наверху, у меня над головой. За моей спиной
— Старые стрельбища в полном порядке… Их строили на века… Они просто малость заросли.
— А что птицы?
— Да-да, есть еще малость… Кстати, весной вот поймал пару лисиц с детенышами…
— А что насчет коров?
— Я не подпускаю их близко… А болото чудное, траву хорошо подпалило в начале сезона…
— Вам не кажется, что вы уже со всем этим не справляетесь?
— О, нет-нет, я еще достаточно крепок.
— Бабушка сказала, что прошлой зимой вы на неделю или две слегли в постель.
— Это была всего лишь обычная простуда. Захворал чуток… Доктор дал мне какое-то лекарство, и я сразу встал на ноги… Не нужно слушать женщин…
Миссис Гибсон, вернувшись с фотографиями, услышала эти слова.
— Что ты там болтаешь о женщинах?
— Все вы просто старые мокрые курицы, — сказал ее достойный супруг. — Поднимаете шум из-за какой-то чепухи…
— Ох, не такая уж это и чепуха… Мне пришлось держать его в постели какое-то время, — добавила она, невольно подтверждая слова Синклера. Мне же протянула фотографии. А сама продолжала говорить: — И я вовсе не уверена, что то была обычная простуда… Я настаивала, чтобы он сделал рентген, но он и слышать об этом не захотел.
— А вам бы не помешало провериться, Гибсон.
— Да у меня нет времени ехать в Инвернесс из-за всех этих глупостей… — И, явно не желая больше говорить о своем здоровье и показывая всем своим видом, что тема закрыта, он придвинул стул поближе ко мне и стал смотреть через мое плечо на фотографии своих сыновей: Хэмиша, крепкого с виду капрала, и Джорджа, позирующего в салоне фотографа. — Джорди в университете, миссис Гибсон вам сказала? Уже на третьем курсе, учится на юриста. Помните, как он помог вам построить шалаш на дереве?
— Он до сих пор цел, кстати, — сказала я. — Его еще не сдуло ветром.
— Джорди все делает хорошо. Мастер на все руки.
Мы еще немного поболтали, а затем Синклер отодвинул стул и объявил, что нам пора. Гибсоны вышли из дома проводить нас, и собаки, услышав голоса, вновь залились лаем. Мы все вместе направились к будкам проведать их. Собак было две, обе суки, одна золотистая, а другая черная. У первой были мягкая шерсть кремового окраса, томное выражение морды и темные немного раскосые глаза.
— Она похожа на Софи Лорен, — заметила я.
— О да, — подтвердил Гибсон. — Она красавица. У нее как раз сейчас течка, поэтому завтра я везу ее в Бремор. Там, говорят, есть хороший кобель. Ну, я и подумал, может, получится щенят-то заиметь.
Синклер поднял брови.
— Вы едете завтра? Во сколько?
— Буду выезжать около девяти.
— А какой прогноз на завтра? Какой будет день?
— Сегодня вечером поднимется ветер и разгонит облака. В выходные погоду обещают хорошую.