Конец лета

Пилчер Розамунда

— Уверена, что свитер я найду…

— Я собираюсь в Инвернесс на заседание правления больницы… Почему бы тебе не поехать со мной?

— Потому что я отдала свои деньги Дэвиду Стюарту — он обещал обменять доллары, которые дал мне отец. И угостить меня ланчем.

— О, как мило… Но как же ты доберешься до Кейпл-Бридж?

— На автобусе. Миссис Ламли сказала мне, что он останавливается у дороги раз в час.

— Ну, если ты уверена, что хочешь этого… — Бабушка, казалось, колебалась. Опершись одной рукой на нижнюю стойку лестничных перил, она сняла очки и внимательно посмотрела на меня из-под изогнутых бровей. —

Ты выглядишь уставшей, Джейн. Вчера ты слишком утомилась. После такой долгой дороги тебе не стоило…

— Нет, совсем нет. Мне понравилось.

— Я должна была сказать Синклеру, чтобы он подождал день-другой…

— Но тогда мы могли пропустить такую чудесную погоду.

— Возможно, ты и права. Но я заметила, что за завтраком ты ничего не ела.

— Я никогда не ем за завтраком. Честно.

— Ну что ж, тогда Дэвид должен как следует накормить тебя… — Бабушка пошла было к двери, но тут вспомнила о чем-то и снова повернулась ко мне. — О, Джейн… Если ты поедешь за покупками, давай я дам тебе денег на новое пальто? Тебе в любом случае нужна какая-то верхняя одежда.

Несмотря ни на что, я улыбнулась. Бабушка была в своем репертуаре. Я лукаво спросила:

— А что не так с моим плащом?

— Если ты и правда хочешь знать… Ты выглядишь в нем как бродяжка.

— За все те десять лет, что я его ношу, мне никто еще не говорил ничего подобного.

— С каждым днем ты становишься все больше похожа на своего отца, — вздохнула бабушка и, не улыбнувшись моей жалкой шутке, отправилась к столу и выписала мне чек. На эту сумму я при желании могла бы купить пальто до пят на натуральном меху с капюшоном, отороченным соболем.

Под ослепительным солнечным светом я ждала автобуса, на котором должна была доехать до Кейпл-Бридж. Я не могла вспомнить, когда в последний раз был такой яркий, свежий, полный красок день. Ночью прошел небольшой дождь, поэтому все вокруг казалось чистым, только что вымытым и в лужах отражалась синева неба. Изгороди пестрели пурпурными цветами шиповника и золотистым папоротником, а листья на деревьях переливались всеми оттенками осени — от темно-красного до сливочно-желтого. Ветерок, дувший с севера, казался холодным и сладким, как охлажденное вино, и немного кусачим — наверно, где-то далеко на севере уже выпал первый снег.

Наконец из-за поворота выехал автобус. Он остановился рядом со мной, и я вошла в салон. Он был битком набит сельскими жителями, которые направлялись в Кейпл-Бридж за покупками, как делали каждую неделю по выходным. Единственное свободное место оставалось рядом с тучной женщиной с корзинкой на коленях. На ней была синяя фетровая шляпа, и она занимала чуть ли не оба места, так что мне пришлось приютиться на краешке сиденья, и всякий раз, когда автобус поворачивал, я рисковала упасть с него.

До Кейпл-Бридж было пять миль, и я знала дорогу, по которой мы ехали, так же хорошо, как и «Элви». Я гуляла по ней пешком, каталась на велосипеде и смотрела по сторонам из окна автомобиля моей бабушки. Я знала имена людей, которые жили в домиках вдоль дороги… Миссис Дарджи и миссис Томсон, и миссис Уилли Маккрей. А вот и дом со злобной собакой, и поле, где всегда паслось стадо белых коз.

Мы приблизились к реке и ехали вдоль нее примерно на протяжении полумили, а затем дорога совершала резкий S-образный изгиб и пересекала реку через

узкий горбатый мостик. До сих пор я не видела никаких перемен, которые могли произойти за годы моего отсутствия, но когда автобус осторожно переезжал через мост, я увидела впереди нас дорожные работы и светофор, и поняла, что эти грандиозные раскопки ведутся для того, чтобы убрать опасный поворот.

Везде стояли предупреждающие знаки. Изгороди были выкорчеваны бульдозерами и остались гигантские шрамы на сырой земле; рабочие орудовали кирками и лопатами; громадные грузовики, наполненные землей, с грохотом ползли прочь, как доисторические монстры, а воздух наполнял чистый и приятный запах горячего гудрона.

Светофор горел красным. Автобус остановился, а когда свет сменился с красного на зеленый, покатился вниз по узкой дорожке, лавируя между предупреждающими знаками. Наконец мы снова вывернули на главную дорогу. Женщина, сидевшая рядом со мной, начала копаться в своей корзинке, проверяя ее содержимое, и поглядывать на багажную полку.

— Вам что-нибудь нужно? — спросила я ее.

— Посмотрите, мой зонтик случайно не наверху?

Я встала, достала зонт и протянула его толстухе. За зонтом последовали большая картонная коробка с яйцами и пучок косматых астр, наспех завернутый в газету. К тому времени как все это было найдено и подано, мы уже приехали на место назначения. Автобус совершил огромный поворот вокруг здания муниципалитета, въехал на рыночную площадь и замер.

Так как у меня с собой не было ни корзин, ни каких-либо иных вещей, я выскочила из автобуса одной из первых. Бабушка объяснила мне, как найти юридическую контору, где работал Дэвид, и с того места, где я стояла, я видела квадратное каменное здание, которое она мне описывала. Оно находилось прямо напротив меня, на противоположной стороне вымощенной камнем рыночной площади.

Подождав, пока проедут машины, я пересекла площадь и вошла в дверь конторы. Взглянув на табличку в приемной, я убедилась в том, что «мистер Д. Стюарт НА МЕСТЕ», то есть в кабинете номер 3. Я поднялась по темной лестнице, декорированной в болотно-зеленых и грязно-коричневых тонах, прошла под окном с витражными стеклами, которые совершенно не пропускали свет, и наконец постучала в заветную дверь.

— Войдите, — донеслось изнутри.

Я вошла и внутренне возликовала, увидев, что его кабинет, в отличие от лестницы и коридора, был светлый, яркий, с мягким ковром. Окно выходило на оживленную рыночную площадь, на мраморной каминной полке стояла ваза с новобельгийскими астрами. Даже на рабочем месте Дэвид умудрился создать жизнерадостную атмосферу. Он был одет — я полагаю, потому как была суббота, — в довольно яркую клетчатую рубашку и твидовый пиджак. Когда он поднял глаза и улыбнулся мне, тот неимоверный груз, который лежал у меня на душе, внезапно показался не таким уж и тяжелым.

Дэвид поднялся мне навстречу.

— Чудесное утро! — воскликнула я.

— Да, правда! Даже слишком чудесное, а приходится работать.

— Вы всегда работаете по субботам?

— Иногда бывает… Все зависит от того, сколько нужно сделать. В будни все время кто-то звонит, поэтому очень сложно выполнить большой объем работы. — Дэвид открыл ящик своего письменного стола. — Я обменял деньги по нынешнему курсу… Сейчас, подождите, я записал…

— О, это неважно.