Конец лета
Шрифт:
— Да я бы так не сказал. Зная вашу бабушку…
Я решила довериться ему.
— Мы с ней сегодня говорили о дяде. Она сказала, что он выглядел совсем как Синклер и был очень обаятельным. Сказала, что ему стоило только войти в комнату, как все женщины были буквально готовы упасть к его ногам. Я никогда особенно не интересовалась им в детстве… Для меня он был просто «отцом Синклера, живущим в Канаде». Но… Не знаю… Внезапно мне стало любопытно.
Я подняла первый альбом и открыла его, но снимки в нем были десятилетней давности, поэтому я опять залезла в ящик и вытащила тот, что лежал на самом дне. Это был красивый
Я пролистывала страницы одну за другой. Охоты и пикники, групповые снимки и студийные портреты на фоне раскрашенных декораций и комнатных пальм. Девочка в плюмаже и девчушка в черных чулках (моя мать), одетая цыганкой.
А затем я увидела свадебный снимок.
— Вот он!
Моя бабушка в величественном головном уборе, похожем на бархатный тюрбан, и в очень длинном платье. Мама с широкой улыбкой, как будто прилагающая все усилия, чтобы казаться веселой. Отец, молодой и стройный, чисто выбритый и со своим извечным страдальческим выражением на лице. Вероятно, воротничок очень ему жал. Неизвестная девочка — подружка невесты — и наконец сами невеста и жених: Сильвия и Эйлвин, с круглыми юными лицами, исполненными наивности и непосредственности. Сильвия с пухленькими темно-красными губками, а Эйлвин с заговорщической улыбкой на камеру и с таким выражением в своих полуприкрытых глазах, словно все это мероприятие кажется ему презабавнейшим фарсом.
— Ну, что скажете? — не выдержал Дэвид.
— Бабушка была права… Он такой же, как Синклер… Только волосы короче и по-другому пострижены, и вероятно, не такой высокий. А Сильвия, — протянула я, а про себя подумала, что она мне не нравится, — Сильвия бросила его меньше чем через год после того, как они поженились. Вы знали это?
— Да, знал.
— Поэтому Синклер вырос в «Элви»… Что вы делаете?
Дэвид искал что-то в задней части ящика.
— Вот еще, — наконец произнес он, достав стопку снимков в тяжелых рамках, которые спрятали в самый дальний угол подальше от глаз.
— Что там? — Я тут же отложила альбом, который держала в руках.
Он перебирал их в руках.
— Еще одна свадьба. Догадываюсь, что вашей бабушки.
Эйлвин в один миг был забыт.
— О, дайте же мне посмотреть!
Мы перенеслись в годы Первой мировой войны, эпоху узких юбок и громадных шляп. Группа людей позировала на стульях, как члены королевской семьи; высокие воротники и пальто-визитки, а на лицах невероятно торжественное выражение. Моя бабушка — молодая невеста с пышной грудью — была в кружевном наряде, ее супруг казался одного с ней возраста. Несмотря на темную одежду и длинные усы, у него был веселый и беззаботный вид.
— Он кажется забавным, — сказала я.
— Думаю, таким он и был.
— А это кто? Вот этот старик с баками и в килте?
Дэвид заглянул через мое плечо.
— Вероятно, отец жениха. Не правда ли, он великолепен?
— Какой он был?
— Судя по всему, довольно интересный персонаж — называл себя Бейли из Кернихолла. Их семейство с давних пор проживало в этих местах, и, согласно легенде, он обычно ужасно манерничал и строил из себя важную персону, в то время как на деле у него ни гроша за душой не было.
— А где отец моей бабушки?
— Вот этот впечатляющего
— Вы хотите сказать, что она стала наследницей?
— Да, можно и так выразиться.
Я снова посмотрела на фотографию, на торжественные незнакомые мне лица предков, людей, благодаря которым я появилась на свет со всеми своими недостатками и маленькими талантами… Людей, которым я была обязана своим лицом, веснушками и светлыми нордическими волосами.
— Я никогда даже не слышала о Кернихолле.
— А вы и не должны были услышать. Он изветшал и пришел в такое запустение, что в конечном счете его снесли.
— Значит, моя бабушка никогда там не жила?
— Думаю, жила год или два и, вероятно, в самых ужасных условиях. Но когда ее муж умер, она переехала сюда, купила «Элви» и здесь вырастила своих детей.
— Значит… — начала я и осеклась. Я никогда особенно не задумывалась об этом и принимала как должное тот факт, что после смерти мужа бабушка осталась если и не богатой вдовой, то определенно хорошо обеспеченной. Но оказалось, что это было совсем не так. «Элви», как и все в нем, было куплено за счет ее собственного наследства и принадлежало целиком и полностью ей. И получалось, что все это не имело никакого отношения к отцу Эйлвина.
Дэвид выжидающе смотрел на меня.
— Значит что? — напомнил он наконец.
— Ничего. — Я смутилась. Вопрос денег всегда заставлял меня испытывать дискомфорт — черта, которую я унаследовала от своего отца, — и я поспешила сменить тему. — Кстати, откуда вы столько знаете обо всех этих людях?
— Я же веду дела семьи.
— А… Ясно.
Дэвид закрыл альбом с фотографиями.
— Вероятно, нам лучше убрать все это на место…
— Да, конечно. И Дэвид… Я не хочу, чтобы бабушка узнала, что я задавала вам все эти вопросы.
— Я не скажу ей ни слова.
Мы положили альбомы и фотокарточки туда, откуда их достали, и задвинули ящик. Я поставила столик на прежнее место, а затем направилась к камину, нашла сигарету и прикурила ее от щепки. Распрямившись, я обнаружила, что Дэвид смотрит на меня. Ни с того ни с сего он сказал:
— Вы выглядите очень красивой. Шотландия явно идет вам на пользу.
— Спасибо, — ответила я.
Именно так хорошо воспитанные американские девушки должны отвечать, когда им делают комплимент. (Англичанки говорят нечто вроде: «О, не правда, я выгляжу просто ужасно», или «Как вы можете говорить, что вам нравится это платье? Оно же отвратительно», — что, я уверена, может отбить у людей всякую охоту говорить комплименты.)
И потом, внезапно застеснявшись и желая поскорее перевести разговор на другую тему, я предложила приготовить ему какой-нибудь напиток, а Дэвид сказал, что в Шотландии напитки не готовят, а разливают.
— Только не мартини, — возразила я. — Ты не можешь налить мартини, пока не приготовил его. Это же очевидно.
— Да, здесь вы правы. Хотите мартини?
Я задумалась.
— А вы знаете, как его готовить?
— Смею надеяться.
— Мой отец говорит, что только два человека во всей Британии могут приготовить настоящий мартини, и он — один из них.