Компромисс
Шрифт:
«Как же хочется спать».
Я на секундочку прикрыла глаза и положила тяжёлую голову на спинку кресла, мгновенно забывшись. Совершенно не услышала, как он ушёл, и как позже пришли неожиданные посетители.
— Лен, вставай скорее, — испуганно зашептала младшая сестра Лиля, теребя меня за плечо. — Там какие-то тётки припёрлись!
Приоткрыв глаза, я не сразу сообразила который час, а потому растерянно посмотрела по сторонам — стрелки настенных часов показывали лишь половину пятого дня. Оказывается, я вырубилась всего лишь на полтора часа. А в это время по квартире бесцеремонно расхаживали
— Могу я узнать, кто вы и что здесь делаете? — потерев виски, наконец, спросила я и встала в ожидании ответа.
— Елена Горина? — спросила невысокая дородная женщина и, получив кивок, представилась: — Мы из органов опеки и попечительства. Елена Леонидовна, — она показала удостоверение инспектора. — А это — Валерия Михайловна, детский психолог. Где мы можем с поговорить, пока Валерия Михайловна пообщается с Вашими братом и сестрой?
Фраза «Мы из органов опеки» резко полоснула по сердцу, заставив похолодеть все члены от ужаса и нехорошего предчувствия. Просто так органы опеки не приходят. Мозг судорожно соображал.
Пришла беда — отворяй ворота?
Ну, уж нет, больше никаких потрясений для младших! Если на то дело пойдёт — костьми лягу, а брата с сестрой в обиду не дам!
— Разговор с младшими состоится только под моим присмотром, — вежливо, но твёрдо заявила я, внутренне напрягаясь.
Конечно, я понимала, что они будут сейчас сыпать всевозможными законодательными актами, заявлять о правах и обязанностях, и прочее, и прочее.
— Елена, давайте не будем друг друга задерживать, я задам Сергею и Лиле пару стандартных вопросов, — вторая женщина с убранными в высокий хвост густыми волосами пыталась внести ясность.??????????????????????????
— Повторяю, разговор будет происходить только в моём присутствии, или я вообще не дам согласие, — я так спокойно настояла на своём, при этом наигранно слащаво улыбаясь, что младшие вроде бы успокоились.
Хоть я и старалась говорить максимально уверенно, но взволнованные нотки явно не укрылись от опытного психолога.
— Хорошо, но прошу не подсказывать детям, — с такой же «сладкой» улыбкой ответила Валерия Михайловна и присела на стул рядом с притихшими ребятами.
Мне не оставалось ничего, как только наблюдать за происходящим. Я нервно покусывала губы, болезненно переживая своеобразный «допрос», но женщина очень тактично и ласково поговорила с Серёжей и Лилей. Вроде бы не так уж и страшно, но что-то подсказывало, что на этом дело не закончится.
По взглядам и намёкам этих дам я поняла, что верна в своих предположениях, и потому попросила младших немного погулять во дворе, пока буду беседовать с «гостьями».
Серёжа настороженно посмотрел на меня — он понимал, что что-то не то и потому не хотел оставлять меня наедине с «этими». Я чувствовала брата, как себя, и потому успокоила взглядом, мол, всё будет хорошо, и только после этого Серёжа понимающе кивнул и, захватив Лилю, вышел за дверь.
Теперь мне было проще поговорить, как говорится, начистоту, с этими «милыми» женщинами. Тревожные опасения подтвердились, и в результате не такой уж и долгой, но очень тяжёлой беседы, я поняла только одно — брата и сестру
Как можно так жестоко обращаться с детьми, которые только что потеряли родителей?
Я не заметила, как губы и руки задрожали от волнения, а щёки оросились горючими слезами. Да что слёзы, я готова была выть от такой перспективы.
Но на удивление не всё было так плохо — женщины вошли в моё положение. Сохранить детей в семье по закону я могла только оформив опеку и попечительство, но… Разумеется, были и «но».
Опять же по закону, основными условиями, возлагающимися на опекуна, являлись: обязанность по осуществлению ухода за ребёнком, обеспечению условий для его комфортного проживания, получения образования, благополучного состояния здоровья*.
Разумеется, я обещала всё исполнить — как говорится, не вопрос. И было уж засияла, как представительницы вездесущих органов обломали радужные перспективы. Оказывается, «там» успели навести справки и прознали об отсутствии у меня стабильного заработка.
Не знаю, чем они руководствовались, но тот факт, что наша семья имела доходную фирму их не волновало. В право наследования я в ближайшее время пока вступить не могла, а винтики «доброй машины» уже запущены.
Быстро, сволочи, реагируют там, где не надо.
Меня вновь затрясло… и почти отпустило. Был один вариант. Выйти замуж. Причём, как можно скорее.
Естественно, в таком случае муж должен взять на себя все финансовые расходы. Именно эту версию гостьи и озвучили, как наилучший вариант в нашем положении — вариант сохранить Серёжу и Лилю в семье, дома.
Стыдно было признавать, но представительницы органов опеки подали хорошую идею — не такие уж и злюки оказались. Однако.
Проводив женщин и позвонив брату, я судорожно перебирала в голове возможных «кандидатов», попутно готовя ужин, ведь завтра предстояли ежегодные соревнования по Армейскому рукопашному бою, в которых мы обязательно должны были участвовать.
Мы с Серёжей одновременно начали заниматься в местном клубе и были сильнейшими в своих категориях.
Я с нежностью и горечью вспоминала, как отец впервые привёл нас в спортивный зал, как познакомил со своим приятелем-тренером, как загорелись мои глаза при виде ловких бросков ровесников и ребятишек помладше, как захлебнулась от радости, выучив несложный приём, как совершенствовалась год за годом, выигрывая соревнования при неизменной поддержке отца.
Да, папа всегда присутствовал на всех наших тренировках и соревнованиях, всегда подсказывал и направлял: по сути, он был как второй тренер, занимаясь с нами и дома — и это не смотря на загруженный график работы.
Спорт закалил меня, и теперь я сама жаждала этого дня: нужно собраться и взять себя в руки — ведь отец в своё время был чемпионом ВДВ и продолжил бы карьеру военного, если бы не травма. Столько усилий, столько пота и крови. Отказаться сейчас — значит предать память отца, ведь он так мечтал о победе своих детей.
«Что ж, папа, эти соревнования мы посвятим вам с мамой!»
Я с особой любовью накрыла на стол и позвала из окна младших. Мне хотелось хоть как-то облегчить боль брата и сестры, и я старалась готовить всё так, как это делала мама.