Компромисс
Шрифт:
— Елена Горина? — послышался из динамика неизвестный мужской голос.
— Да, кто это? — рука сама по себе замедлилась в недоумении и остановилась.
Вот абсолютно не понравился мне этот звонок. В последнее время то и дело предлагали всякие кредиты, услуги, опросы и много чего — надоели! Но я понимала, что у них всех своя работа, поэтому обычно вполуха слушала их предложения, а затем вежливо отказывалась. Вот только удивляло порой — а откуда они знают мои данные?
Но этот голос не был навязчивым. И какой-то уж странный.
Отложив салфетку на поднос,
— Старший лейтенант отдела криминалистики, Дмитрий Фирстов, — чётко проговорил мужчина, и от этой чёткости почему-то стало не по себе. — Вам необходимо приехать в первую городскую больницу. Ваши родители…
— Что? — голос непроизвольно задрожал, а сердце забилось от плохого предчувствия. — Что с родителями?
— Они разбились… — разъяснял ситуацию полицейский, но дальше я его уже не слышала.??????????????????????????
Нет, этого просто не может быть. Это какая-то ошибка. Точно, наверняка ошиблись номером… Тогда… Почему он назвал меня по имени? Значит… не ошибся…
Рука безвольно опустилась, а от лица будто вся кровь отлила. В глазах потемнело, словно набежали тучи, и я почувствовала, как непроизвольно скатилась слеза. Затем вторая и третья, а после хлынул ливень горьких слёз.
Я медленно, но очень быстро прокручивала в голове озвученную информацию. Ребята продолжали болтать, но я их не слышала.
Силы оставили мгновенно, ладонь расслабилась, выпуская мобильник. И он бы упал, не подскачи вовремя сидящий с краю Герман и не выхвати вовремя мой телефон. Я заметила, как он с недоумением посмотрел на меня и поднёс к уху аппарат:
— Алло… — друг то смотрел на меня, то отводил взгляд и слушал оппонента. — А Вы кто?
Герман вновь посмотрел в мою сторону, а я словно не чувствовала себя. Было какое-то ощущение прострации. Губы начали дрожать, и я заморгала, пытаясь хоть немного прояснить взгляд. Парень видать понял, что говорить я сейчас не в состоянии.
— Нет, она не может. Говорите мне. Я передам… — вновь серьёзный взгляд и сосредоточенность с его стороны. — Где он? — видимо полицейский ответил, потому как Герман сжал в напряжении челюсть. — Понял, сейчас приедем.
Я без слов умоляла его сказать, что всё это неправда. Но нет. Артём перестал шутить с Аллой и без лишних слов вопросительно выгнул бровь.
— Тём, в первую погнали. Отец Ленки в больнице, — ответил на немой вопрос друга Герман, стараясь говорить как можно спокойнее. При этом он сунул телефон в карман и ласково взял меня за руку. — Алл, — обратился он к подруге, но та и так понимающе закивала:
— Держите меня в курсе, ребята.
— Ок. Лен, пошли, — Герман вновь посмотрел на меня, но ноги не двигались. — Лен, — с моей стороны ноль эмоций. Мне было страшно. — А, твою ж, — парень подхватил меня на руки и помчался к подогнанному Артёмом спортивному автомобилю.
«Авария». Это жуткое слово непрестанно кружилось в моей голове. Мозг отказывался принимать услышанное.
Нет, только не это. Почему? Ну почему это могло произойти с ними? Люди столько раз слышат в новостях
А тут… Эту новость тяжело принять.
Я не заметила, как мы подошли к парковке. Артём давно хвастался своим спортивным красавцем-автомобилем, и я к слову хотела на нём прокатиться. Но сейчас было не до этого. Парень ловко рассекал дорогу, легко лавируя среди движущегося потока таких же спешащих машин. Многие бы пришли в ужас от такой езды, но Артём имел немалый стаж экстремального вождения, несмотря на молодые годы.
Изредка поглядывая в зеркало заднего вида, он встречался взглядом с нами — Герман сел вместе со мной на заднее сиденье и прижимал к своей груди, потому что у меня сдали нервы — я вся тряслась.
Обычно я всегда следила, чтобы парни ездили аккуратно и по правилам, но сейчас сама то и дело торопила Артёма, нервничая и переживая даже при небольших остановках, всю дорогу бормоча как заклинание:
«Господи, помоги. Господи, спаси папу. Мамочка моя, да как же так, как же я без тебя? Господи, да за что же? Господи, я всё для Тебя сделаю, только дай увидеться с папой! Гос-по-ди, по-ми-луй! Гос-по-ди, спа-си!!!»
Едва не выпрыгнув из автомобиля при подъезде к больничной ограде, я силой была удержана крепкой хваткой Германа. У здания больницы машин было — не протолкнуться, а потому Артём, остановившись ненадолго у центрального входа и высадив нас, проехал немного вперёд припарковаться и пулей побежал к широкому крыльцу. Вбежав в просторный холл, он быстро нашёл нас у стойки медрегистратора, где мы узнали, куда доставили моего отца.
Парни подхватили меня за руки, и мы по указателям помчались к реанимации, не дожидаясь лифта и перепрыгивая через две-три ступеньки. Благо, на пути почти никого не оказалось — единичные посетители или пациенты (да по сути впопыхах и не разберёшь) благоразумно примыкали к стенкам, лишь один только раз прямо перед носом распахнулась дверь в одно из отделений, и на площадку выскочил ребёнок.
На скорости я не успевала среагировать — спасибо Артёму — парень дёрнул меня на себя, сам больно стукнувшись в перила, но таки избежал столкновения с малышом. Выслушав вдогонку нелестные эпитеты от перепуганной мамаши, мы поспешили дальше наверх на свой предпоследний этаж.
Чуть ли не поскользнувшись на кафельном полу, я рывком распахнула дверь и влетела в небольшой, но уютный холл с небольшими диванчиками в окружении нескольких горшков с высокими и низкими растениями. Я даже не заметила приятную жёлто-голубую обстановку и чудом перескочила через ногу сидящего тут же молодого человека, который что-то записывал в папке.
«Наверное, это интерн», — предположила я, не зациклив на нём внимание и ища взглядом медсестру или хоть кого-то из отделения.
— Елена Горина? — спросил молодой человек, вставая мне навстречу, но я его даже не услышала, зато заметила, как парни положительно кивнули и, переведя дыхание, подошли к нему.