Компромисс
Шрифт:
Мне было всё равно, что там он хотел. Нервным движением я спешно нацепила на ноги, выданные ещё при входе в больницу, бахилы и, накинув на плечи халат, проскочила мимо в застеклённую дверь реанимационного отделения, ища нужную палату.
— Девушка, сюда нельзя! — послышался назидательный голос медсестры из приоткрытой двери ординаторской, но я даже не обратила на неё внимание. — Это реанимация, а не проходной двор! — возмущалась та, но успокаивающая рука и тихий голос другой медсестры остановили
— Оставь её, у неё отец умирает, — услышала я, и сердце сжалось сильнее. — Старший разрешил, сама слышала.
Взмыленная и вспотевшая я широкими шагами рассекала пустой коридор отделения, нарушая спокойную тишину звонким стуком каблуков.
«Да где же она?» — нервничала я, судорожно пробегаясь глазами по номерам палат. — «Наконец-то».
На какое-то мгновение я остановилась, размашисто перекрестилась, и, глубоко вдохнув, теперь уже неуверенно приоткрыла наполовину стеклянную матовую дверь. Идеально белая палата с многочисленными аппаратами, окружившими стоящую посередине одинокую кровать, встретила меня.
Господи! На отца без слёз и не взглянешь. Он был похож на окровавленную мумию.
Многочисленные гематомы и ссадины «украшали» открытые участки тела, прозрачные трубочки были просунуты в его нос и рот, а разноцветные провода тянулись к подключённым датчикам, вызывая тягучее чувство страха, уходящее глубоко вниз.
— Папа, папочка! — обливаясь слезами, я, не касаясь, припала к груди перебинтованного отца. — Папа, — уже шептала, осторожно дотрагиваясь до его опухших пальцев и стараясь не задеть капельницу. — Папа…
— Девочка моя, — изнеможенно приоткрыв один глаз, отец едва взглянул на меня измученным взглядом и тут же закашлялся, маня ближе к себе, а из уголка рта потекла тоненькая струйка крови. — Береги младших, — я наклонилась к самым губам, что едва двигались, стараясь получше расслышать слабый голос отца. — Аварию подстроил…
Но договорить он не успел, новая порция крови с хриплым бульканьем полилась на подушку, а посеревшие губы так и остались раскрытыми. Громкий ровный писк наполнил палату — на экране монитора побежала идеально ровная линия.
— Не-е-ет!!! Господи, нет! — крик отчаяния вырвался из моей груди.
Вбежавшие тут же медики оттеснили меня в сторону, пытаясь с помощью дефибриллятора привести в чувства больного, но безрезультатно. Безжизненное тело никак не реагировало на разряды током. Врачам оставалось лишь констатировать смерть — с такими повреждениями он бы не выжил в любом случае, как я узнала позже.
Глава 2. Вариант
Похороны и поминки для нас прошли, как в тумане. Я из последних сил держалась, пытаясь успокоить брата и сестру.
За эти дни тот самый полицейский, что звонил мне и был
Да и не о том были мысли — разве это вернёт папу и маму?
Теперь я глава семьи.
Однако, какой это тяжкий груз. Многие молодые люди зачастую грезят вырваться из-под родительской опеки, мечтая о свободе. Безумцы. Я отдала бы всё на свете, согласилась бы никогда не покидать родительского гнезда, лишь бы они были живы.
На меня разом обрушились все проблемы, от которых любящий отец постоянно оберегал нашу семью. А ведь мне только-только исполнилось девятнадцать лет.
Все сорок дней пролетели как миг, как один длинный мучительный сон. И вот опять я с братом и сестрой выслушивала слова сочувствия и утешения. Снова вереница знакомых и незнакомых людей.
Я слишком устала, а тут ещё нужно решать вопросы с отцовской фирмой. Какое счастье, что рядом был Виктор Евгеньевич.
— Лена, я понимаю, как тебе тяжело, но дела фирмы не терпят отлагательств.
Заместитель генерального директора, а по совместительству и друг нашей семьи, Виктор Евгеньевич, взял на себя все организационные и финансовые вопросы, но в некоторых из них без меня, как старшей наследницы, никак нельзя было обойтись. Профессионализм первого помощника отца требовал срочно решать финансовые дела.
— Тебе нужно только подписать эти бумаги, я всё подготовил.
Он как можно мягче напомнил мне о цели своего визита и сочувственно подвинул чёрную папку с документами.
Свою карьеру Виктор Евгеньевич начал в отцовской фирме ещё студентом-практикантом. Он был молод и амбициозен, но папе понравился крепкой деловой хваткой, ответственностью и гибким умом. И его имя часто произносилось в нашем доме.
— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, — Виктор Евгеньевич легонько погладил мои плечи и слегка сжал, в знак поддержки.
Пока он не решался сейчас на большее. Я знала, что нравилась ему, но не воспринимала его всерьёз и упрямо называла по имени и отчеству, обращалась на «Вы», хотя у нас не такая уж и большая разница в возрасте. Тем не менее, Виктор Евгеньевич не терял надежды, явно надеясь, что горе нас сблизит. Это было очевидно по его взглядам, жестам, словам…
— Ты же умница.
— Да-да, я подпишу. Обязательно, — я прикрыла рот ладошкой, скрывая продолжительную зевоту. — Оставьте, завтра после соревнований я их подпишу.