Коллеги

Уварова Лариса

А когда Анна объявила, что тоже выступит по телевидению в спецвыпуске, Сергей посмотрел на нее такими глазами! С восхищением, что ли? Или с уважением? Или и с тем, и с другим? Господи, какая путаница в голове!

Да, кажется, Сергей что-то говорил насчет того, что рад общаться с ней, как это делают обычные нормальные люди: без тайной мысли поставить подножку, без зависти, без злости. Она еще тогда ответила ему, что по-прежнему его ненавидит. Может, зря она так? А еще, кажется, он что-то сказал насчет того, что она, Анна, ему нужна. Говорил он это

или нет? Да нет же, в жизни не мог бы Воронцов сказать ей такое!

И все-таки придется посмотреть правде в глаза. Этот человек сильно переменился к ней с того самого момента, как она узнала все про Дэна! Он не сказал ей ни одного недоброго слова, ничем не обидел, а когда шеф вызвал Сергея и объявил ему, что Анна все-таки будет вести с ним на пару передачу, он вроде бы даже обрадовался. По крайней мере, Сонька сообщила что-то в этом роде.

Анна пожала плечами. Наверное, это все временно. Погодите, вот сейчас они снимут выпуск-другой, и все пойдет по-прежнему. Зря Борис Алексеевич это сделал: не получится из нее и Сергея одна команда.

— Как ты хочешь начать выпуск? — спросил Сергей. Все время он страдал оттого, что Анна держится с ним холодно, и наконец решился с ней заговорить.

Что ж, это был вопрос по существу, на него и ответить можно.

— А что? У тебя есть какие-то предложения? — отозвалась она.

— Да вот, видишь, очень красивое место. Может быть, начать как-нибудь так, что именно на фоне этого мирного пейзажа творятся безобразия и именно здесь совершаются грязные махинации?

— Неплохо, — Анна пожала плечами, но Сергей заметил, что она почему-то в смятении. Он не знал, о чем Анна думала, иначе все понял бы.

— Что с тобой? — задал он вопрос.

— Ничего. — Она поспешно придала себе самый равнодушный вид, на который только была способна. — А что?

— Мне просто показалось… — начал было Сергей, — а впрочем, ладно, не имеет значения.

Наконец остановились. Анна вышла из машины. На меховой воротник ее пальто и на волосы, свободно падающие на плечи, ложились снежинки, на щеках играл легкий румянец, зеленые глаза сияли под ровными стрелами бровей. Такой красивой Сергей никогда еще ее не видел. А может, видел, но не сознавал этого, ведь столько лет они были врагами!

— Подожди, встань здесь! — вдруг попросил он.

— В чем дело? — удивилась она.

— Тут и начнем снимать. Скажешь вступительное слово, хорошо?

— А почему не ты? — спросила Анна. — Мне кажется, что со своей импозантной внешностью ты смотрелся бы тут неплохо, гораздо лучше меня.

В другое время Воронцов не полез бы за словом в карман, но на сей раз сдержался. Анна снова была прежней — неприступной, холодной. Он даже почувствовал, что мерзнет, хотя виной тому могла быть промозглая погода начала декабря.

— Я хочу, чтобы программу начала ты, — ответил он, наконец, мягко.

— Боже, какое великодушие! — съехидничала Анна. — Что-то я не замечала подобного раньше. Какая муха тебя укусила?

— Никакая, просто… — Сергей махнул рукой и

замолчал. Нет, не поймет она его, пока будет относиться к нему по-прежнему. Выходит, наверное, никогда не поймет.

Должно быть, эти мысли отразились на его лице, потому что Анна вдруг посмотрела на него как-то по-другому, то ли с удивлением, то ли с любопытством, то ли с сожалением.

— Ладно, — произнесла она суховато. — Извини. Где мне встать?

Сергей вновь засмотрелся на нее, когда она, высокая, стройная, в длинном серебристом пальто остановилась неподалеку от заснеженной елочки. Лицо у нее было серьезное и задумчивое, но Сергей вдруг подумал, что Анна еще красивее, когда улыбается и смеется. Мысль эта сначала показалась ему нелепой, и он не сразу понял, почему, пока не сообразил, что ни разу не видел Анну улыбающейся по-настоящему. Видел, конечно, ее профессиональную улыбку, с которой она вела свои репортажи, но это совсем не то. Вот если бы сейчас увидеть ее настоящую улыбку, адресованную ему, и услышать ее смех… Боже, да неужели она действительно никогда-никогда ему не улыбалась? А он ей? Только издевательски или ехидно. Какой же он был осел!

— Перед вами красивый декабрьский пейзаж, — начала Анна, глядя прямо в камеру. — Пейзаж, который мог бы послужить прекрасной натурой для картины Левитана. Глядя на этот кусочек природы, не хочется думать, что белый снег на самом деле не такой уж и белый, если здесь творятся черные дела…

— И че мы тут делаем? — спросил какой-то тип в неопрятном ватнике, внезапно и бесшумно появившийся из-за елок. — Фильму снимаем?

— Черт! — выругался Сергей, опуская камеру с плеча. — Дубль второй, Анна! Тут же идут съемки! — крикнул он типу в ватнике.

Тот развел рукавами.

— Вы уж извиняйте, братцы-кролики. Кина сегодня не будет.

И в этот момент из-за елок выбежали еще пятеро. Тот, кто вышел первым, схватил Анну и зажал ей рот рукой, остальные направились к Сергею, прикинув, наверное, что с ним хлопот будет больше. Сергей рванулся к Анне. Первого подбежавшего он ударил камерой — единственным предметом, что мог сойти за оружие. Камера была прочная и при ударе не пострадала, а вот тот, на кого она обрушилась, охнул и осел в снег. Второму камера попала по плечу, но Сергей не смог удержать ее в руках, и почему-то именно в тот момент заметил, что она продолжает работать.

— Держись! — закричал Воронцов Анне и снова рванулся к ней. Он беспорядочно наносил удары своим противникам и вдруг почувствовал, как что-то тяжелое ударило его по голове. В ушах зазвенело. Как сквозь туман Сергей услышал: «Укусила, стерва!» — и понял, что Анна тоже не сдается без боя. Еще чуть-чуть, и он сможет ее освободить, а тогда… Он встряхнулся и попытался прогнать навязчивый звон в ушах, но в ту же минуту кто-то, незаметно подкравшись сзади, сильным тычком повалил его лицом в снег. Некоторое время Сергей не видел ничего, кроме ямки в снегу, которую сам же и протопил своим дыханием, потом понял, что, кажется, все кончено.