Коллеги
Шрифт:
Она улыбнулась, взялась за спицы. «Настоящий деловой человек, — подумала Лилечка о муже, рассеянно глядя в телевизор. — Я так рада, что у него все получается!» На экране возникла знакомая заставка «Новостей». Подумав, что Алексей попросит рассказать ему то, что он пропустил, она начала смотреть более внимательно.
— Однако в ходе журналистского расследования выяснилось, — говорил Воронцов, — что помимо своей легальной деятельности Дэн Смирнов занимается экспортом молодых девушек за границу под видом работы по специальности в иностранных модельных агентствах. На самом же деле их ожидала совсем другая работа: эскорт с последующим интимом,
Лилечка вскрикнула, отбросила вязание и до боли прикусила костяшки пальцев. Больше она не слышала уже ничего.
Когда через несколько минут Алексей зашел в комнату, то увидел, что Лилечка, скорчившись, сжавшись в комочек, лежит на диване и кусает губы от боли. Она побледнела, лоб ее покрылся испариной, зрачки расширились.
— Что с тобой, родная, что случилось? — заволновался Алексей, сжимая руку жены.
— Не знаю, Леша… ребенок… что-то неладно, — прошептала она побелевшими губами.
Через несколько минут «скорая» увозила ее в больницу. Алексей настоял на том, чтобы ехать с ней, и врач, недовольно поморщившись, все-таки позволил ему это, хотя, судя по всему, не слишком-то он хорошо относился к мужчинам, так балующим своих жен.
В больнице пахло лекарствами и хлоркой. Белизна стен и дверей резала глаза, белизна больничной мебели и халатов врачей делала всю обстановку нестерпимо однообразной и угнетающей. Было тихо, только иногда издали слышалось быстрое перестукивание каблучков и затем мимо Алексея проносилась какая-нибудь молоденькая сестричка.
Алексей сидел в приемной и ждал, что скажет врач. Множество мыслей роились в его голове, но одна из них была самой главной: что с Лилечкой? Если что-то случится с еще не родившимся ребенком, то это, конечно, будет большое горе, но если с Лилечкой… Он закрыл глаза руками и сидел так до тех пор, пока врач — не тот, хмурый, из машины «скорой помощи», а уже другой, низенький и довольно добродушный на вид, не тронул его за плечо:
— Что с ней, доктор?
Врач устало улыбнулся. Наверное, немало таких вопросов ему приходилось выслушивать каждый день и терпеливо отвечать на них.
— В общем-то ничего особенного я не нашел, — обнадежил доктор. — Все будет в порядке, обычные спазмы. Такое часто бывает у беременных. Полежит пару недель в больнице, отдохнет, и мы ее выпишем. Не волнуйтесь. Все, что ей сейчас надо, — это покой. Наверное, ее что-то взволновало, и это вызвало спазмы.
Алексей вспомнил про передачу, но промолчал.
— Знаете, женщины в этот период такие хрупкие. Их может расстроить все, что угодно. Приходите ее навещать почаще и постарайтесь не волновать.
— А ребенок? — поинтересовался Алексей.
— О, тут тоже нет повода для беспокойства. Конечно, спазмы — это нехорошо, только мы их быстро снимем, можете поверить. Простите, но меня еще ждут больные: у меня как раз обход.
Врач пожал Алексею руку и ушел.
Алексею ничего не оставалось, как отправиться домой. Две недели! Две недели ему придется быть одному, без любимой. А она отдохнет, так сказал врач. Можно подумать, что Лилечка может отдыхать без него! Алексей далеко не во всем и не всегда был уверен, но на этот раз знал точно: его жена будет скучать и тосковать без него ничуть не меньше, чем он без нее. И это называется лечением! Да, он сможет ее навещать, но что это такое — два часа каждый день? Это ведь так мало для тех, кто любит друг друга, и кто привык проводить все свободное время вместе. Может быть, Новый год они все-таки
…— Послушай, Анна, я, конечно, все понимаю, но не могла бы ты сказать хоть слово? Или, по крайней мере, не смотреть на меня волком?
Анна промолчала. Они с Сергеем ехали снимать авторскую программу, и за все полчаса после того, как встретились, она не сказала Воронцову ни слова. Так, кивнула, села в машину и махнула рукой: поехали, мол.
Как жаль, что люди не умеют читать мысли друг друга! Существуют, конечно, моменты-озарения, когда слов не нужно, все понятно с полужеста, с полувзгляда, но бывают они так редко! Если бы Сергей знал, о чем думала Анна, то точно не стал бы больше пытаться обратить на себя ее внимание. Но он и не подозревал, что все ее мысли в этот момент были о нем.
Внешне сохраняя спокойствие — недаром ведь ее прозвали железной женщиной! — Анна находилась в полнейшем смятении. Вот уже несколько лет она считала этого человека своим злейшим врагом. Он чуть ли не каждый божий день доводил ее до белого каления, в сущности, отнимал у нее работу, не уступал ей почти ни в чем, а порой даже превосходил ее. Например, наглостью. Да, и сама Анна могла изобрести не один хитроумный способ завладеть информацией, но чтобы воровать сюжеты у коллег!
Она была занята собой, своей карьерой, потом встретила, как ей казалось, прекрасного человека, и все это время Сергей был где-то поблизости. Они все время шли рядом, как две параллельные линии. Лобачевский полагал, что такие линии все же сходятся в какой-то одной точке пространства. Вот это и произошло. Но до конца Анна так и не понимала — как получилось, что Сергей оказался почти единственным человеком, который старался поддержать ее в трудную минуту? Да, был, конечно, Алексей, внимательный, сочувствующий, но у него сейчас свои проблемы, нехорошо отрывать Алексея от семьи, в которой вот уже совсем скоро должен появиться новый человек. Будут ли дети когда-нибудь у нее? На какой-то момент Анна размечталась: ребенок, маленький человечек — это большое счастье. Правда, потом слишком живо представила кучу грязных пеленок и использованных памперсов. Сомнительное удовольствие, не говоря уж о том, что на карьере можно будет ставить крест… Нет, с детьми лучше подождать.
Впрочем, она ведь, кажется, начинала думать совсем о другом. О чем же? Ах, да, вот сейчас с ней рядом сидит человек, который в трудную минуту старался, как мог, ее поддержать, пусть даже неловко, неуклюже. В конце концов, Сергей прекрасно знал: из того материала, который он ухитрился накопать в Амстердаме, получилась бы такая бомба, что, взорвись она, ему были бы обеспечены блестящая карьера и победа над ней, Анной. И все-таки со всем этим он сначала ознакомил ее. И как это следует понимать? Да, узнай она все из новостей — это был бы для нее такой удар, который трудно пережить. А Сергей постарался его смягчить…
Стоп! Не приписывает ли она ему то, на что он просто неспособен? Может быть, Сергей поступил так, чтобы быстрее насладиться своим торжеством, полюбоваться на нее, раздавленную и уничтоженную?
Да нет, не то… Анна даже головой покачала, и Сергей в удивлении воззрился на нее… Нет, он хотел ее именно уберечь. И тогда же Воронцов что-то еще сказал, вот только она никак не может вспомнить, что именно. Вроде бы — он не может дать ей столько, сколько дал Дэн… Или не так? Похоже, в памяти провал…