Коллега
Шрифт:
Прибывшая на место оперативная группа определила, что стреляли с крыши одного из зданий заброшенной промзоны. Оружия, из которого был произведен выстрел, там не оказалось. Вместо него какой-то шутник оставил детский пластмассовый автомат производства братского китайского народа. Приглашенный для оказания помощи эксперт из ФСБ, угрюмый плотный мужик, сам бывший снайпер не из последних, постоял, помолчал, перебирая, видимо, в голове всех тех, кого знал. Потом, буркнув, что стрелять тот мужик умеет, загрузился в машину и уехал. Хоть и эксперт, а дал маху: стреляла как раз женщина. Нечто подобное ей уже доводилось сотворить почти два десятка лет назад. Правда, расстояние было чуть меньшим, зато целей было ровно в три раза больше.
Вот тут-то и выяснилось,
Окончательно разрулил ситуацию все тот же ТОТ САМЫЙ. Встретился с родственниками усопшего и похороненного в закрытом гробу и душевно с ними пообщался. А заодно объяснил, что будет с теми, кто попробует хоть пальцем тронуть ту самую женщину. И предложил тому, кто с этим не согласен, встать и во весь голос, как и подобает мужчине, об этом заявить. Напрасно – все присутствовавшие, как один, нестарые, нехилые и с виду отважные в течение всей беседы сидели очень ровно, не поднимая глазок.
– Вот и отлично – подвел итоги встречи Большаков. – Сердечно рад – и сделал движение рукой, что никого больше не задерживает. Родственники встали и гуськом потянулись к выходу. Умеет ТОТ САМЫЙ вести переговоры, ничего не скажешь.
Дальше все, как всегда: погибших похоронили, раненых определили на лечение. А они, в смысле раненые, конечно же, были. Тому же Владу Дорохову опалило шевелюру, и он почти месяц проторчал дома, втирая вонючую мазь в остриженную башку, а на банкет по случаю победы заявился в танкистском шлеме. Гере Бацунину пуля угодила в кисть, правда, левой руки, где этой кисти давно уже не было. Пострадал только швейцарский протез стоимостью с немецкий автомобиль. Саня Котов тоже пострадал, правда, как-то не очень по-геройски. Вместо того чтобы словить в молодецкую грудь пулю, огреб осколок в толстую задницу и две недели отвалялся в больничке на животе, а потом еще пару месяцев вообще не мог сидеть. И на банкете все время стоял, так что вошло в него даже больше, чем обычно.
А Юра с Юлией через месяц после всего этого сходили в ЗАГС и стали, наконец, мужем и женой. Скромную свадьбу сыграли в одном из ресторанов «для своих». Своих набилось под сотню. И я там был, ел, пил, смеялся, но не танцевал, потому что не умею. А еще запомнилось, как приехавшая из Белоруссии родственница невесты постоянно предлагала тамаде наконец сесть и очень удивлялась, почему он раз за разом отказывается, а все присутствующие хохочут.
К чему вся эта история? Да к тому, что Ильин тогда приехал, куда сказали по первому зову и поучаствовал. А Климов отказался.
– Я не девка с Ярославки, коллега, – заявил он бывшему напарнику, когда тот позвонил и пригласил, – чтобы отрабатывать «субботники», – и добавил: – Вам тоже не советую.
– Ну да, конечно, – согласился Ильин. – Девки трудятся исключительно за деньги.
Климов обиделся и бросил трубку.
Глава 36
– Илья Константинович, – голос Чиркова звучал непривычно подобострастно, можно сказать, ласково. – Доброе утро.
– Привет, Андрюшка, – пророкотал в трубке веселый бас. – Что там у тебя?
– Да тут...
– Опять, что ли, обосрался? – весело спросил собеседник. – Вечно у тебя то понос, то золотуха, – и рассмеялся.
– Вы не могли бы меня принять? – взмолился толстяк, вытирая полотенцем взмокшее цвета свеклы с морковью лицо. – Желательно сегодня.
– Ну, что с тобой поделаешь, противный, – снизошел тот. – Подруливай в клуб к одиннадцати, так и быть, скажу, чтобы пропустили.
– Большое спасибо, Илья Константинович.
– Да ладно тебе, – нажал на красную кнопку и забросил трубку в боковой карман пуховика.
Илья Константинович, в разговоре с которым известный хам и грубиян Чирков блеял, как ягненок на приеме по личному вопросу у льва, кстати, числился
Собеседник Чиркова в действительности был человеком очень и очень небедным, намного его самого зажиточнее, может, даже на порядок. И только благодаря природной скромности и незаурядному уму это богатство не выпячивал. Не светился по Куршавелям в компании б...дей, извините, шлюх, не скупал футбольные команды, не тратился на яхты размером с хороший авианосец, не... продолжить? Не страдал стадным инстинктом, а потому жил не в Барвихе, а вовсе даже на Ленивке. Есть в Москве такая крохотная, чуть больше сотни метров в длину, скромная улочка по соседству с Кремлем и названной в его честь набережной. В девяносто восьмом, сразу после дефолта, когда цены на недвижимость в столице опустились ниже плинтуса, за смешные три с половиной миллиона, не рублей, расселил жильцов особнячка постройки второй половины девятнадцатого века. Перестроил дом и зажил в свое полное удовольствие.
Перешел через дорогу, распахнул дверь и вошел в «скромную» пельменную. В далекие семидесятые, в веселые и нищие годы студенчества он мог позволить себе поесть отварного мясного фарша с тестом раз в месяц, после стипендии, теперь же – когда душа пожелает. Так и шлялся туда, чуть ли не через день, приводя в полное, граничащее с истерикой, изумление собственного повара, бывшего когда-то шефом в «Славянском Базаре». Приземлился за любимый столик у окна и радостно улыбнулся спешащему к нему официанту, а заодно и наступающему дню.
Илья Константинович, вообще, был человеком улыбчивым и донельзя (куда там Карнеги с его советами для лохов) приятным в общении. Кое-кто из не близко знакомых считал его излишне мягким, к слову сказать, совершенно напрасно. Тот же Чирков в свое время отработал пару лет в его команде и на всю оставшуюся жизнь сохранил к бывшему шефу глубокое уважение. И страх. Потому что имел возможность убедиться, каким жестким и жестоким может быть этот рубаха-парень, душа нараспашку. Просто.., просто, еще раз повторяю, Илья Константинович всегда отличался от многих прочих незаурядным умом. А толковый человек, имеющий гранату в кармане, никогда об этом не кричит и попусту ею как поп кадилом не размахивает. При необходимости, когда другого выхода нет, извлекает ее оттуда и... кто не спрятался – ничего личного. Благодаря этому не только выжил в России в лихие девяностые, но и продолжил, как ни в чем не бывало вести свои скромные дела (отнимать бизнес у одних и продавать его другим). А еще он всегда правильно оценивал собственные и чужие возможности и старался даже в этом специфическом бизнесе избегать беспредела. За редким исключением. Так, в начале нынешнего века лихо отжал немалый кусок «нефтянки» у одного заигравшегося в политику пройдохи, отца-учредителя нынешней правящей партии. Несмотря на то, что сам потерпевший еще не находился в бегах и даже изредка заходил в Кремль, Илья Константинович понял, что грабить его можно и обратки не будет. Несколькими годами позже он же активно поучаствовал в разворовывании закромов другого олигарха, вдруг решившего приватизировать Россию и не нашедшего ничего более умного, как начать орать об этом на всех углах. В итоге неудавшийся президент всея Руси отправился в солнечное Забайкалье на отсидку, а его империю разорвали на части и проглотили более осторожные и менее наглые в общении с властями друзья по жизни и собратья по бизнесу.