Коллега

Шувалов Александр

Хозяин квартиры уныло восседал на табурете в собственной кухне с полотенцем у рта и что-то жалостно бубнил сквозь это самое полотенце. О Женевской конвенции и гуманном отношении к военнопленным. Иннокентию Семеновичу страшно не нравились издаваемые мною волшебные звуки, думаю, если бы ему предложили на выбор прослушать еще пару шлягеров в моем исполнении или подвергнуться пыткам, бодрый старик наверняка выбрал бы последнее.

– Больно? – подошел поближе и погладил ласково заросший седым волосом затылок.

– Ебдктк – очевидно, это означало «тебе

бы так».

– А нечего конечностями размахивать, тоже мне, Брюсов Ли из Свиблова. Серега!

– Что? – раздалось из глубины квартиры.

– Иди кофе пить.

– А орать не будешь?

– Я тихонько.

Маруську окружают

Шестнадцать штук врачей

И каждый врач вынает

Свой ножик из пышных грудей...

Семеныч затряс головой и принялся стонать.

– Ты, кажется, обещал потише, – Серега появился на кухне, пристроился у окошка и принялся пить кофе из большой синей кружки.

– Ну, извини, – забросил в красную в белый горошек чашку пару ложек порошка, залил кипятком, добавил сахару. Сделал пару глотков и аж замычал от наслаждения. Достал сигареты и зажигалку. Куратор что-то возмущенно забубнил: – А тебя, сволочь старая, вообще не спрашивают, – с удовольствием закурил. Сергей – тоже. Из принципа.

– Я так понимаю, – выпустил струю дыма в сторону пострадавшего, тот брезгливо отвернулся. – Товарищ решил поизображать умирающего лебедя. Плоскогубцы, что ли, поискать? – повернулся к хозяину квартиры: – Не подскажите, уважаемый, где у вас тут инструменты?

– Не стоит, – я допил кофе и решительно отставил чашку в сторону. – Закрой лучше уши.

– Может, не надо?

– Надо, брат.

Маруську в крематорий

И в печь ее сують.

В тоске и страшном горе

Миленок ее тут как тут.

Я сам ей жисть испортил

Подлюга я и хам.

Насыпьте пеплу в портфель

На память четыреста грамм.

– Хватит, Ильин, – несколько с натугой проговорил Семеныч. – Довольно, – отбросил в сторону полотенце, встал на ноги и по мере возможностей, изобразил праведный гнев.

– Ты еще, гнида старая, скажи, что не понимаешь причины столь наглого вторжения, – молвил я и опять полез за табачком. – И лучше сядь, а то я что-то немного нервный сегодня, – тот послушно опустился на табурет.

– А неплохо ты его приложил, – отметил Сергей. Посмотреть, действительно было на что. Губы у куратора распухли и стали прямо как у той светской львицы, и по совместительству

писательницы, под правым глазом набух хороший синяк: это я ему, уже падающему, добавил с левой. – Зверь, вы, сударь.

– А что прикажешь делать, когда хулиганы зрения лишают? – скорбно спросил я и стряхнул пепел в чайное блюдце. – Ладно, друг любезный, пошутили и хватит. Давай-ка общаться.

– Что тебе надо? – зыркнул исподлобья. Если бы такие взгляды могли жечь, прямо сейчас на кухне вспыхнул пожар.

– А сам не понимаешь? – вступил в разговор Сергей.

– Для особо тупых, – ласково проговорил я. – Сейчас мы зададим тебе несколько вопросов, ты правдиво на них ответишь, после этого расстанемся.

– Скажи ему, чтобы вышел и дай мне телефон.

– Зачем?

– Я должен поставить в известность руководство.

– Ну, ешкин по дрова, – пригорюнился я. – О том, что ты хотел сдать меня мальчикам Климова?

– Это еще надо доказать.

– По-моему, – не выдержал Луценко. – Ты его все-таки слабовато ударил. Дай-ка я попробую, – и начал вставать.

– Мы пойдем другим путем, – возразил я и, обращаясь к Семенычу, продолжил: – Слушай сюда, убогий, – обворожительно улыбнулся. – Пытать тебя никто не собирается. Просто мы тебя как следует зафиксируем, потом обмотаем чем-нибудь липким как мумию и отправимся искать Климова. Когда управимся, придем и распакуем.

– А не управимся, – продолжил Сергей. – Так и не придем. А ты будешь лежать здесь и помирать.

– Долго и мучительно, – я встал и поставил чайник на плиту. – Короче, сам решай.

– Ты этого не сделаешь, – по-моему, и сам не поверил в сказанное.

– Неужели, – удивился я. – И почему?

Он открыл было рот и так и остался сидеть с ним, раскрытым. Действительно, почему?

– Мой звонок в милицию зафиксирован, – родил, наконец, куратор.

– Щас, – от души рассмеялся Сергей. – Записано и доложено. Херня все это, дедуля, уж ты мне поверь.

И тот поверил, потому что загрустил не по-детски.

– Спрашивай, – проговорил и тяжко вздохнул.

– Когда вы подружились с Климовым?

– Полгода назад.

– Просто так приехал и предложил денег?

– Ты понимаешь...

– Да или нет?

– Да.

– Ну, вот, а ты боялся, – взял с подоконника телефон. – Называй номер.

– Климов меня убьет, – прошептал он. Без микроскопа было заметно, что мой бывший в свое время напугал Семеныча до усрачки. – И вас тоже.

– Не факт, – возразил я. – Возможны варианты.

– Особенно с твоей помощью, – поддержал меня Сергей.

– Точно, – я встал и потрепал куратора по плечу. Выше голову, старина. Победа будет за нами!

– Ох, – вздохнул и принялся диктовать.

– Спасибо, ты настоящий друг, – взял телефон и принялся набирать номер. – Серега, будь добр, зафиксируй красавца, – нажал на зеленую кнопку и принялся слушать гудки. Трубку подняли после пятого.

– Чего тебе надобно, старче? – ласково спросил мой бывший напарник и коллега.