Коллапс системы
Шрифт:
Я знал, что они будут ждать, поэтому решил умереть, чтобы дать им подняться.
До площадки оставалось пройти двадцать метров, и в основном под прикрытием, не считая последних тринадцати метров. Я выпрямился и пошел первым, наблюдая, не шевелится ли что в темноте. Какой-нибудь автостраж.
«Осталось две минуты, – объявил ГИК-дрон. И добавил только мне: – Приоритетная задача – сбежать. В таких условиях ты не сумеешь убить больше одного».
Он имел в виду без брони или большой ракетной установки и не имея возможности взломать сеть. Он явно преувеличил мои возможности, считая, что я убью хотя бы одного.
Мы оказались
«Бегите», – сказал я по сети.
Они побежали, немного плутая в темноте, и тут он совершил первую ошибку. Метнулся к ним и царапнул ботинком по неровному полу. Так я понял, где он. После быстрого анализа направления и скорости я побежал вперед, вскочил на ящик и прыгнул.
Наверное, он был готов, что я на него брошусь, но не был готов, что брошусь под таким углом. Он вскинул руку и успел выпустить два снаряда, прежде чем я схватил его за руку и, вложив всю силу, повалил на пол.
Как я уже говорил, бронекостюмы автостражей не силовые, как у людей, а лишь обеспечивают нашим уязвимым частям дополнительную защиту, чтобы не портить ценное оборудование. Этот автостраж не был сильнее меня, просто значительно проще мог оторвать от меня что-нибудь, если я буду неосторожен. И к тому же в руке у него встроенная ракетная установка, которую он немедленно снова попытался пустить в ход, чтобы меня прикончить.
Мы кувыркались на полу, он старался оттащить меня от своего шлема, я пулял энергетическими импульсами в суставы, куда только мог дотянуться, а он выстрелил в меня еще три раза. Мои преимущества заключались в том, что он не умел сражаться таким способом, по крайней мере, с другим конструктом (модуль контроля не способствует обучению, как вы, наверное, заметили), а также в том, что я знал, как функционирует его броня, где уязвимые места, хотя она и не была похожа на броню компании. Но у меня не было ни камер, ни разведданных, ни представления о том, что происходит в других местах, не считая тяжелого дыхания бегущих людей и тихих ругательств Ратти в шаттле. Казалось бы, хорошо, когда ничто не отвлекает, но ничего подобного. Я не могу функционировать, не получая информации из множества источников. Если у людей по-другому, это ужасно.
Враждебный автостраж сумел обхватить ногой мое колено и перевернул меня. Он вцепился в шлем моего скафандра, который не был рассчитан на такое давление и уже скрипел, и попытался размозжить череп об пол. Моя левая рука была зажата у него под мышкой, и в этом он ошибся, потому что я непрерывно стрелял из излучателя, и как раз в самое слабое место его бронекостюма.
И вдруг я получил видеопоток с изображением моих людей. На секунду это сбило меня с толку, но потом я испытал облегчение. Я понял, что прибыл шаттл, и ГИК-дрон с Ратти выпустили наружу мой последний дрон. О да!
Он переключился в стандартный режим патрулирования, сфокусировался, и я тут же увидел: 1) люди добрались до лестницы посадочной площадки и начали подниматься; 2) второй автостраж побежал к ним через ангар; и 3) в проем на потолке опустился ГИК-дрон.
Я отправил ему видеопоток с камеры дрона с пометкой «приближается враждебный автостраж № 2». ГИК-дрон заглушил коммуникатор, по которому странный дополненный человек «Бариш-Эстранцы», выполняющий роль главной системы, связывался с автостражами. И одновременно
Враждебный автостраж № 1 отчаянно извивался, уворачиваясь от моих выстрелов, которыми я уже пробил его слабое место под мышкой. Я тоже развернулся, высвободил руку и приставил палец к кнопке, отстегивающей его шлем.
Враждебный автостраж № 2 развернулся и выстрелил из ракетницы в ГИКа-дрона. Тот мог бы вильнуть в сторону, но не стал, а принял снаряд прямо в корпус. Одна из четырех конечностей с того бока отвалилась.
Враждебный автостраж № 2 повернулся обратно и, даже не сбившись с темпа, побежал к лестнице. Тарик и Айрис были уже на ней, Леонида чуть отстала. Центральная колонна посадочной площадки на какое-то время закрыла их от снарядов враждебного автостража № 2, пока тот не занял более выгодную позицию по другую сторону от посадочной площадки.
Шлем отстегнулся, и я обхватил затылок враждебного автостража № 1. Не самая лучшая позиция, но ничего не поделаешь. Я выпустил импульс через собственную ладонь, прямо ему в хребет. Мне и прежде приходилось это делать, ощущения не из приятных.
Враждебный автостраж № 2 принял ГИКа-дрона за обычный дрон под моим контролем или контролем кого-то из людей и совершил ошибку. Он бегом обогнул посадочную площадку и занял позицию, из которой удобно стрелять в людей. Однако ГИК-дрон, сделав вид, будто падает, как подстреленный дрон, на последней секунде ускорился и врезался во враждебного автостража № 2 сзади.
Как мне известно, у ГИКа-дрона как минимум два сверла и резак, способные пропилить броню, помимо всего прочего. Если бы у автостража была настоящая ракетная установка, а не встроенная, он мог бы разнести ГИКа-дрона на куски, выстрелив себе за спину. Но ее не было. Вместо этого гаденыш попытался разрядить встроенную ракетницу в людей, но ГИК-дрон обхватил его руку лапой и сбил прицел. Снаряды вышибли щебень из колонны, поддерживающей посадочную площадку, но с лестницы не упало ни одно хрупкое тело.
Я почувствовал, что враждебный автостраж № 1 отключается. Он не погиб, но получил катастрофические повреждения. Кому, как не мне, знать. Отключение сохранит оставшиеся ресурсы, пока его не отправят в ремонт. Если отправят. Мне хотелось сбросить его с себя, но сначала придется вытащить остатки собственной руки из его шеи.
Враждебный автостраж № 2 не получил возможности отключиться.
Когда ГИК-дрон его отпустил, он рассыпался на мелкие кусочки.
Я освободился, с трудом выпрямился и отошел от враждебного автостража № 1. ГИК-дрон отключил коммуникатор, чтобы «Бариш-Эстранца» не узнала, что здесь произошло, но в нашем распоряжении было несколько минут, прежде чем они спохватятся и…
Я одновременно получил предупреждения от своего последнего дрона и ГИКа-дрона. И повернулся.
В десяти метрах стоял еще один автостраж. Просто стоял. Ничего хорошего. Отключив болевые датчики, я не знал, куда ранен. Из дыр в скафандре текло, и я израсходовал слишком много энергии на излучатели, так что надо было поскорее встать на подзарядку, иначе может случиться принудительное отключение. Причем немедленно, если опять придется пустить в ход оружие. Ох, и на правой руке не хватало трех пальцев, а в ладони зияла дыра. Производительность упала до шестидесяти восьми процентов и снижалась. ГИК-дрон был прав – с двумя мне не справиться.