Колибри
Шрифт:
Это не очень-то прибавило благоразумия Гейбу Портеру.
– Что вы, я не имел в виду ничего такого, мисс Абигейл. Я просто забочусь о благополучии незамужней женщины, вот и все.
Гейб Портер не мог бы причинить ей боль, даже если бы отсек от нее своим здоровым ножом порядочный кусочек, но на лице мисс Абигейл не отразилось ничего, хотя его слова укололи ее в самое сердце.
– О моем благополучии вы бы лучше позаботились, отрезав мне два самых толстых куска говядины, мистер Портер, – потребовала она. – Мясо – вот что укрепляет ослабленный организм. Мы обязаны дать этому человеку хорошего красного мяса, после того как он потерял сколько крови по воле несчастного случая, вы согласны?
Гейб сделал, как было
Но если все это Гейб Портер воспринял довольно спокойно, то последующее заставило его испытать настоящее потрясение. По дороге к себе Гейб услышал, что мисс Абигейл зашла в банк и положила чек на целую тысячу долларов, выписанный «Роки-Маунтин-Рэйлроад Компани», для которой, все в городе знали это, человек, поселившийся в доме мисс Абигейл, делал свои «картинки».
Зайдя за угол, мисс Абигейл пришла в замешательство, увидев Джесси, дожидавшегося ее снова на качелях. Она еле сдержалась, чтобы не оглядеться по сторонам – не видел ли кто здесь Джесси. Ах, по крайней мере он в рубашке, подумала она, а подойдя поближе, мисс Абигейл заметила, что рубашка застегнула почти полностью, то есть с почти полным соблюдением приличий. Но, поднявшись по ступеням, увидела, что Джесси босой и задрал одну ногу на сиденье, согнув ее в колене.
– Привет, – поприветствовал он, – что ты сделала?
Припоминая обезумевшие глаза Блейр Симмонс, когда всего несколько минут назад она протягивала чек в его клетушку в банке, мисс Абигейл ответила:
– Я сохранила деньги. Джесси в растерянности спросил:
– Что?
– Сохранила, – повторила она, – положила в банк. Спасибо.
Он засмеялся и покачал головой.
– Нет, я не о том. Я спрашивал, что ты сделала на ужин.
Тысяча долларов, казалось, совсем его не беспокоила. Он больше не возвращался к мысли о деньгах, словно на самом деле думал, что это теперь забота мисс Абигейл, и все тут.
– Бифштекс, – ответила она, обрадованная тем, что он спрашивает не о деньгах.
– Тысяча чертей, отлично! – воскликнул он, хлопнув по животу, потер его, приведя в беспорядок рубашку, и потянулся.
Мисс Абигейл вдруг поняла, что не может сердиться на его грубый язык, а еще труднее ей было удержаться от улыбки.
– Вы неисправимы, сэр. Думаю, если бы вы остались здесь подольше, я бы подверглась опасности привыкнуть к вашей грубости.
– Если бы я остался здесь подольше, я либо был бы направлен на путь истинный, либо вынужден был броситься под поезд– впрочем, возможно, вместе с вами. Я такой, какой я есть, мисс Абигейл, и бифштекс звучит чертовски заманчиво.
– Если бы вы сказали это по-другому, я бы наверное вам не поверила, мистер Каме... мистер Дюфрейн.
Ее широкая улыбка очаровала Джесси.
Как просто было снова шутить с ним. Это, как она знала, гарантировало их безопасность на приближающий вечер. Он опустил ногу на пол, оперся на загорелые сильные ладони о край скамейки и со знакомой ухмылкой тихо сказал:
– Иди жарить бифштекс, женщина.
Она, конечно, не зарделась после всего, что между ними произошло.
Пока жарился бифштекс, солнце село за горы, и на веранде, освещенной бледно-лиловыми тенями, стало прохладнее. Джесси Дюфрейн сидел и прислушивался к крикам детей, играющих в «беги, овца, беги», в сумерках. Сквозь пронзительный гомон он слышал отдельные выкрики: «Нет, он не делал!.. Нет, делал... Да он бы ни за что!..» Потом новая волна
– Привет, – поприветствовал он, – что ты сделала?
Припоминая обезумевшие глаза Блейр Симмонс, когда всего несколько минут назад она протягивала чек в его клетушку в банке, мисс Абигейл ответила:
– Я сохранила деньги. Джесси в растерянности спросил:
– Что?
– Сохранила, – повторила она, – положила в банк. Спасибо.
Он засмеялся и покачал головой.
– Нет, я не о том. Я спрашивал, что ты сделала на ужин.
Тысяча долларов, казалось, совсем его не беспокоила. Он больше не возвращался к мысли о деньгах, словно на самом деле думал, что это теперь забота мисс Абигейл, и все тут.
– Бифштекс, – ответила она, обрадованная тем, что он спрашивает не о деньгах.
– Тысяча чертей, отлично! – воскликнул он, хлопнув по животу, потер его, приведя в беспорядок рубашку, и потянулся.
Мисс Абигейл вдруг поняла, что не может сердиться на его грубый язык, а еще труднее ей было удержаться от улыбки.
– Вы неисправимы, сэр. Думаю, если бы вы остались здесь подольше, я бы подверглась опасности привыкнуть к вашей грубости.
– Если бы я остался здесь подольше, я либо был бы направлен на путь истинный, либо вынужден был броситься под поезд– впрочем, возможно, вместе с вами. Я такой, какой я есть, мисс Абигейл, и бифштекс звучит чертовски заманчиво.
– Если бы вы сказали это по-другому, я бы наверное вам не поверила, мистер Каме... мистер Дюфрейн.
Ее широкая улыбка очаровала Джесси.
Как просто было снова шутить с ним. Это, как она знала, гарантировало их безопасность на приближающий вечер. Он опустил ногу на пол, оперся на загорелые сильные ладони о край скамейки и со знакомой ухмылкой тихо сказал:
– Иди жарить бифштекс, женщина.
Она, конечно, не зарделась после всего, что между ними произошло.
Пока жарился бифштекс, солнце село за горы, и на веранде, освещенной бледно-лиловыми тенями, стало прохладнее. Джесси Дюфрейн сидел и прислушивался к крикам детей, играющих в «беги, овца, беги», в сумерках. Сквозь пронзительный гомон он слышал отдельные выкрики: «Нет, он не делал!.. Нет, делал... Да он бы ни за что!..» Потом новая волна спора, пока перебранка не затихла, и овца не добежала куда надо. До Джесси доносился запах мяса, позвякивание металла и звон стеклянной посуды. Он лениво поднялся и захромал в дом, столкнувшись с мисс Абигейл. Она вышла из кладовой, неся кучу тарелок, стаканов и чашек, прижав их к животу. Блузка на ее груди натянулась. Джесси поднял восхищенные глаза и увидел, что мисс Абигейл поймала его взгляд. Он усмехнулся и пожал плечами.
– Чем могу помочь?
Сегодня вечером он полон сюрпризов, подумала она и протянула ему стопку блюдец. Когда он повернулся в сторону кухонного стола, она остановила его:
– Нет, не здесь. Поставьте их в столовой. Тот стол давно не использовался. Я подумала, что мы можем сегодня сесть за ним.
Его усы ощетинились.
– Значит, будет маленькая прощальная вечеринка?
– Скорее всего, да.
– Как скажешь, Эбби. Он направился к столовой.
– Одну минуту. Я постелю скатерть.