Колибри
Шрифт:
Глаза мисс Абигейл остановились на мускулистой руке, из-за которой черным пятном выглядывали усы. Теперь только очень внимательный глаз мог определить, что они когда-то были сбриты: мистер Хадсон очень давно знал этого человека и поэтому заметил перемену. «Знал ли он так же хорошо душевные качества Джесси, на которые намекал?» – гадала Эбби.
Наблюдая через дверной проем за Джесси, мисс Абигейл могла точно сказать, что, глядя на своего удаляющегося друга, он нестерпимо желал присоединиться к нему, чтобы вернуться
Тишина затянулась и стала более напряженной. Наконец Джесси опустил руку с оконной рамы и оглядел комнату, словно осматривая ее в последний раз.
– Я хочу поблагодарить тебя, Эбби, за эту комнату. Она прекрасна. Комната настоящей леди. Ты наверное с большой радостью вернешься сюда.
– Мне вполне удобно и наверху, – тускло произнесла она.
– В такие ночи там должно быть жарче, чем здесь. Прости, что выгнал тебя. – Он посмотрел на маленькую двойную овальную раму, потянулся и взял ее. – Это твои родители?
– Да, – ответила Эбби. Он задумчиво постучал по рамке:
– Ты больше похожа на него, а не на нее.
– Люди всегда говорили, что я похожа на отца, а веду себя как мать. – Только произнеся это, она поняла, что сказала. Комната наполнилась тишиной. Джесси прочистил горло, рассмотрел изображение, взвесил его на ладони и словно забыл о нем, оставив качаться на пальцах: наклонившись и глядя в пол, он заговорил. В его голосе слышалось больше чувства, чем когда-либо.
– Эбби, забудь, что я говорил о твоей матери. Что за черт, я ведь даже не знал ее.
Она уставилась на рамку в знакомой руке.
11 Комок застрял в горле, а на ресницах появились слезы.
– Нет... вы знаете, мне кажется, вы знаете ее лучше меня.
Он поднял на нее изумленный взгляд и, казалось, был готов броситься к ней, хотя даже и не шелохнулся. В какой-то момент мисс Абигейл была уверена, что он окажется рядом. Она чувствовала внутреннюю борьбу, происходящую в нем. Но он замер в нерешительности. Имя, которое он произносил так часто, чтобы уколоть ее, на этот раз прозвучало с резким чувством.
– Эбби?
Он произнес его так, что мисс Абигейл пожалела, что его невозможно изваять из камня и носить, может быть, в медальоне, или закладывать между страницами книжки сонетов. Ей следовало поправить Джесси, но дни, когда она бранила его, ушли в прошлое, а этот разговор тянулся много-много лет. Услышав свое имя, только что слетевшее с его губ, глядя в черные пронзительные глаза, в которых застыли немые вопросы, и на сосредоточенное лицо, мисс Абигейл не могла не предположить, что ему тоже было очень больно, и про себя умоляла его не смотреть на нее.
– Эбби? – спросил он снова так же мягко, ласково, нежно.
Мисс Абигейл содрогнулась и выговорила то,
– Мне сегодня надо вас кормить еще дважды, мистер Дюфрейн, а в доме нет ничего, хотя бы отдаленно напоминающего еду. Лучше я схожу в город, пока не закрылись магазины. Что бы вы хотели?
Его глаза внимательно изучали ее лицо, на его губах появилась усмешка.
– С каких пор ты стала утруждать себя вопросами?
– С тех пор, как у нас была пахта, – ответила она, выбрав самый подходящий момент.
Он легко засмеялся тем смехом, который так нравился мисс Абигейл. Она очень мила, подумал он, глядя, как она поправляет свой тугой, высокий воротничок и собранные на затылке волосы. А она наслаждалась его смуглым привлекательным лицом и впечатляющей пропорциональностью развитых мышц.
– Ах да, пахта, – радостно припомнил он. Оба прекрасно понимали, что пахта была переломным моментом.
– А на ужин? – спросила она.
Под очаровательным взглядом мисс Абигейл улыбка Джесси стала еще шире. Глаза его остановились на ее груди и снова поднялись.
– Оставляю на твое усмотрение, – сказал он, совсем не походя на Джесси, к которому она привыкла.
– Очень хорошо, – ответила Эбби, совсем в духе мисс Абигейл, к которой он привык.
Поднявшись, она ощутила в коленях страшную слабость, как будто долго бежала. И все же она побежала опять, ее шаги были медленнее и размереннее, чем обычно. Она бежала от улыбки Джесси... к стойке с зонтиками, где надела отделанную маргаритками шляпку и перчатки, на которых сохранились грязные пятна от поводьев и земли с берега ручья.
ГЛАВА 14
Город гудел от слухов. Мисс Абигейл знала это. Она чувствовала на себе пристальные взгляды из каждого окна, выходившего на тротуар, но шла гордо, не замечая любопытных глаз, по пути заскочила в мясную лавку.
– О, мисс Абигейл, – бросился ей на– встречу Гейб Портер. – Оказывается, мужчина в вашем доме вовсе и не дорожный грабитель? Разве это не здорово? Весь город судачит об этом малом с железной дороги, который приехал сегодня, чтобы заплатить вам за пациентов. Что вы думаете об этом?!
– Это меня не интересует, мистер Портер. Кто он такой, вовсе не связано с тем, как он себя чувствует. Он еще не полностью поправился и пробудет под моим присмотром еще один день, прежде чем покинет Разъезд Стюарта.
– Вы имеет в виду, что будете держать его у себя, даже если он больше этого не захочет?
Глаза мисс Абигейл сверкнули огнем, достаточным, чтобы подкоптить куски мяса, свисавшие на крючках с огромной резной железной реи на стене Гейба.
– На что вы намекаете, мистер Портер? На то, что я была с ним в безопасности, когда его считали уголовником, а теперь, когда его считают фотографом, – нет?