Колибри

Спенсер Лавейл

Она закрыла глаза и подчинилась. Джесси же не стал совсем закрывать своих глаз и видел, как она крепко зажмурилась и дернула бровями, когда кончик ее языка дотронулся до его верхней губы, и навстречу ему устремился язык Джесси. Он сказал ей в губы:

– Расслабьтесь, Эбби, – и, опустив револьвер, обвил рукой ее плечи, притягивая к себе. – Обнимите меня, – сказал он, ощутив, как ее локти протестующе уперлись ему в грудь. – Давайте, Эбби, если вы не хотите провести здесь весь день, давайте.

Одной рукой она обняла

его за шею, другой – за талию. Мисс Абигейл ощущала револьвер, которым он придерживал ее затылок, заставляя ее губы плотнее прижиматься к своим. Его губы раскрылись в жарком поцелуе. Его язык проник в рот мисс Абигейл, зубы слегка укусили ее язык. В ужасе она уперлась ему в грудь, но Джесси отвел ее руки, плотно прижал мисс Абигейл к себе, не давая ей пошевелиться, и его рот вновь встретился с ее. Потом Джесси оторвался от ее рта и мягко сжал нижнюю губу мисс Абигейл между зубами.

– Джесси! – приказал он неистовым шепотом.

– Джесси, – прохныкала мисс Абигейл, и его рот теплый, влажный снова прильнул к ее губам.

– Джесси... еще раз, – потребовал он, ощущая сквозь тонкий батист ночной сорочки, как бешено бьется ее сердце.

– Джесси, – прошептала она.

Джесси пальцами и рукояткой револьвера коснулся ее затылка: тепло и холод вместе. Потом, помолчав, снова поцеловал. Страх и восхищение, чувственность и стыд, желание отказать и принять, все перемешалось в смятенной душе мисс Абигейл.

– Эб... – прошептал Джесси. – Эб... Она могла поправить его, но она даже не подумала об этом, потому что ею овладело странное томление. Потом он внезапно оттолкнул ее, огорошив вопросом:

– Теперь они не колются?

Она не смела взглянуть на него, она вдруг ощутила себя грязной, в каком-то смысле оскверненной, в каком именно – она не могла определить. Оскверненная не Джесси, а самой собой, потому что она в какой-то момент прекратила сопротивляться, потому что ей начал нравиться теплый и влажный язык внутри ее рта, его широкие, мускулистые плечи, ее стучащее сердце у него в груди.

– На сегодня урок закончен, – сказал он, и в глазах промелькнула удовлетворенная улыбка. – Я говорил вам, что когда решу посчитаться с вами, скажу.

– А я сказала вам, что грубость – это не сила. Сила – это нежность.

– Однако грубость чертовски помогает, Эбби, разве нет?

Освободившись от Джесси, на расстоянии мисс Абигейл опять стала храброй.

– Я хочу, чтобы вы выметались отсюда, вы слышите меня? Немедленно!

– Не забывайте, у кого револьвер, Эбби. Кроме того, я еще не могу ходить. Какую причину вы приведете всем своим любопытным соседям, когда они спросят, почему вы выбросили беспомощного человека из своего дома? Неужели вы скажете им, что это из-за того, что этот человек научил вас целоваться?

– Они не станут спрашивать. Ни один из них не пожелал вас принять у себя. Они не усмотрят ничего зазорного в том,

что я выгоняю вас сейчас.

– Я собирался поговорить с вами об этом, Эбби. Доктор Догерти сказал, что вы были единственным человеком в городе, который встал и замолвил за меня слово. Я собирался поблагодарить вас.

Его слова заставили кровь мисс Абигейл закипеть. Ох, что за самодовольный дурак, сидит здесь и благодарит ее после того, что только что с ней сделал!

– Я не нуждаюсь в вашей благодарности и не желаю больше вас слушать. Железная дорога платит мне за ваше содержание до тех пор, пока они не заберут вас. И этой благодарности мне вполне хватает!

Джесси откинулся на спину и рассмеялся.

– Вы не задумывались над тем, зачем я им нужен, Эбби? – спросил он с понимающим взглядом.

– Что за вопрос от дорожного грабителя? – Ей страшно захотелось сбить отвратительную ухмылку с его лица. – Я схожу сегодня на станцию и телеграфирую кому надо, чтобы забирали вас! Железная дорога сможет с вами управиться вместе со всеми вашими ранами, усами и прочим!

– Вы не получите тех денег, которые вы могли бы заработать, ухаживая за мной.

– Мне ничего от вас не надо, вы – отвратительный, самодовольный тип! – чуть ли не завопила она.

– Хватит! – внезапно заорал он. – Убирайтесь отсюда, одевайтесь и приготовьте мне какой-нибудь завтрак, а не то я решу посчитаться с вами и за ту печенку, которой вы меня накормили вчера вечером. Как долго человек может жить без нормальной пищи?

Мисс Абигейл, плотно сжав губы, подобрала одежду у его кровати, встряхнула каждую вещь и шумно вышла из комнаты. Когда она ушла, Джесси откинулся назад, и его тело задрожало в приступе беззвучного смеха. Потом он вытянул свою грязную рубашку из– под простыни, завернул в нее револьвер и положил обратно под матрас.

Мисс Абигейл не имела ни малейшего желания готовить ему какую-то еду. Она развела огонь, приняла ванну, оделась, и все это время Джесси периодически скулил:

– Что, черт побери, вы там так долго делаете?.. – Я умираю от голода, женщина!.. – Где моя еда?

Она посматривала на часы, с нетерпением ожидая часа, когда можно будет пойти в город и послать телеграмму. Но в самый разгар ее величайшего удовольствия от морения голодом этого типа до нее из соседней комнаты долетело его предупреждение:

– Я не чувствую запаха еды. Я направил револьвер на стену, за которой вы, как я думаю, находитесь. Сделаю пробный выстрел.

В ответ раздался громкий, жестяной удар котелка, который мисс Абигейл шмякнула на плиту. Она бы с удовольствием наполнила этого негодяя едой под завязку, чтобы он заткнулся, но она была бы полной дурой, если бы истратила на это что-либо вкусное! Кукуруза – самая быстрая, самая дешевая, самая неаппетитная еда, какую она знала. Джесси продолжал дразнить, пока она готовила.