Колибри
Шрифт:
Мисс Абигейл, дотронувшись до собственного подбородка, посмотрела в глаза Джесси и нескладно закончила:
– Но, насколько я помню, родинка так и не исчезла. Она никогда...
Ее слова затихли, как только она посмотрела на мрачное лицо Джесси, который все еще ощущал боль от слез, пролитых недавно мисс Абигейл, и размышлял, можно ли о них упомянуть. Но он так ничего и не сказал, погруженный в задумчивость.
Мисс Абигейл смотала марлю в моток.
– Надеюсь, к утру вы почувствуете облегчение в мышцах. – Ее взгляд остановился на его руке. Сейчас, подумала мисс Абигейл,
– Что ж, с револьвером я пока не смогу управиться, но чувствую себя намного лучше.
Это было не то чтобы спасибо, но что-то вроде того, и мисс Абигейл думала об этом все время, пока готовила ужин. Рассчитывать на извинения не приходилось – Джесси, возможно, никогда ни перед кем не извинился за всю свою жизнь. Однако, ее слезы несколько смягчили его, и чтобы дать ему понять, что она не виновата в том, что ведет себя благовоспитанно, она поставила маленький букет настурций в изящный стеклянный кувшин, поднос был снова застелен безупречно чистой льняной салфеткой.
Увидев поднос и цветы, Джесси вопросительно приподнял одну бровь, но расценил это как мирное предложение и решил его принять.
– Это от цветов так приятно пахнет? – он дотронулся до лепестка.
– Да.
– Настурции?
– Они самые.
Они смотрели друг на друга, как два горных козла, размышляющих: бодаться или отступить?
– С такой рукой я не смогу управиться с ножом.
Эти слова дали понять мисс Абигейл, что оливковая ветвь мира принята.
– Ножом займусь я, – предложила она и потом добавила. – Надеюсь, вам нравится печенка, мистер Камерон. Сегодня слишком жаркий день, чтобы долго жечь плиту. Печенка с луком готовится очень быстро.
При этих словах мисс Абигейл Джесси почувствовал, что не стоит открывать рот. Но мисс Абигейл села в кресло-качалку рядом с кроватью и стала резать еду, протягивая кусочки Джесси. Наконец-то между ними установилось какое-то молчаливое согласие. Поэтому Джесси брал печенку, медленно разжевывал и проглатывал, заставляя себя воздерживаться от острот и не расстраивать мисс Абигейл, что для него было, казалось, очень просто. Но, Боже, как он ненавидел печенку!
А она все подносила и подносила ее ко рту, и наконец Джесси не выдержал:
– Что в чашке? – спросил он.
– Кофе.
– Где соломинка?
– Вот, – мисс Абигейл вытащила ее из– под льняной салфетки на подносе.
– Попробую выпить.
Джесси поспешно наполнил рот напитком, потом широко открыл глаза и воскликнул:
– О!
– Ой, – с невинным видом отозвалась мисс Абигейл, – думаю, мне следовало бы предупредить вас, что кофе может быть слишком горячим.
Но он был сосредоточен на том, как бы разделаться с печенкой, и решил не пререкаться с ней из-за кофе. Она хочет мира, и она его получит, клянусь Богом! Он морально приготовил себя к тому, чтобы съесть всю печенку и не вымолвил ни слова, пока тарелка не опустела.
Мисс Абигейл тем временем без умолку болтала, рассказывая о многочисленных домашних рецептах и средствах от болезней, которым она научилась у мамы и бабушки,
А желудок Джесси бунтовал.
Наконец мисс Абигейл сказала:
– К утру вы будете чувствовать себя так хорошо, что сможете нарезать свою печенку... я хотела сказать, сможете сами нарезать печенку.
Но он лежал с закрытыми глазами, странно безразличный ко всему окружающему. Пожалуйста, не надо, думал он. Все что угодно, кроме печенки. Не зная, что его мутит, мисс Абигейл ушла с подносом, довольная в первый раз тем, каким послушным и понятливым он может быть.
Вымыв половину тарелок, она услышала его слабый зов.
– Мисс Абигейл?
Она прислушалась и улыбнулась, обрадованная, что он наконец называет ее мисс Абигейл без его обычного раздражающего тона, но в то же время забеспокоилась, какую ловушку он мог выдумать на этот раз.
– Мисс Абигейл... принесите мне ведро, пожалуйста, скорее!
Неужели она слышит пожалуйста? Потом до нее дошло, что он просит ведро. Его молчание во время ужина, закрытые глаза после, необычная пассивность... о, нет!
– Иду! – закричала она во все горло. Ведро не успело удариться о пол возле его кровати, как Джесси застонал и с усилием перевернулся поближе к нему. Мисс Абигейл выхватила валики из-под его ноги, перегнулась через него и ухватила вместе с простыней, перевернув на край постели, и как раз вовремя. Наружу вышел каждый кусочек жареной печенки, лука, кофе, зеленых бобов и даже пирог с вишневой начинкой. Он лежал, покрытый испариной, свесившись вниз лицом над краем кровати и закрыв глаза.
Наконец он втянул в себя воздух, и это придало ему сил. Он сказал в пол:
– Вам не приходит в голову, мисс Абигейл, что нам, возможно, на роду написано делать друг другу гадости даже из лучших побуждений?
– Переворачивайтесь, – приказала она. – Вы не должны лежать на раненой ноге.
Она помогла ему снова лечь на спину и заметила его бледность на фоне черных бакенбард.
– Наверно, лучше проверить рану еще раз.
Джесси прикрыл лоб и глаза рукой:
– С раной ничего не случилось. Просто я терпеть не могу печенки, вот и все.
– Что? – у нее перехватило дыхание. – И вы все равно ее съели?
– Да, я попытался, – он выдавил из себя безрадостный смех. – Попытался, но ничего не получилось. Я решил во что бы то ни стало не пререкаться с вами снова, особенно после того, как я увидел, как вы сервировали этот поднос. Но, кажется, я не способен поддерживать мир, даже когда стараюсь. – Он устало отнял руку от глаз и увидел, что мисс Абигейл Маккензи пытается сдержать смех, прикрыв рот обеими руками. Джесси не смог остановить свою собственную робкую усмешку, заигравшую на его лице. И тогда мисс Абигейл сделала самую удивительную вещь! Она рухнула на кресло-качалку и смеялась, смеялась, хватаясь за живот и наполняя своей веселостью всю комнату. Такого Джесси от нее не ожидал. Она раскачивалась взад и вперед, забывшись, болтая ногами как дети на качелях, и кружевные нижние юбки повторяли ее движения. И какой очаровательной она стала!