Кольцо власти
Шрифт:
— Как я не подумала? — воскликнула обрадованная герцогиня. — Мы же с тобой одного роста, и в груди, — она подошла поближе к подруге, — почти одинаковы.
— Ну вообще-то не совсем, — Сюннива задержала взгляд на груди Хайделинды, — но что-нибудь придумаем. Пойдем со мной, — кивнула она служанке.
Вскоре они вернулись. Через руку служанки был перекинут ворох ярких одежд.
— Посмотри, — Сюннива разложила платья на лавке. — Совсем недавно сшили по последней бельверусской моде. Отпусти их, — она кивнула на служанок, — справимся сами.
Хайделинде
— Почти такое же я видела у одной дамы на приеме у короля, — сказала она. — Я совершенно отвыкла Бот красивых платьев, — вздохнув, повернулась она к подруге, — в монастыре нам не разрешалось носить ничего, кроме мерзких шафрановых ряс.
— Это самый модный сейчас покрой, — заверила ее Сюннива.
Хайделинда с удовольствием примеряла одно за другим платья, принесенные Сюннивой. — Как ты думаешь, вот это мне идет? — спрашивала она у подруги, поворачиваясь перед зеркалом, желая осмотреть себя со всех сторон.
— Нет, — возражала та, — цвет не совсем твой. То, первое, лучше всех.
Хайделинда скинула платье, оставшись совершенно I обнаженной, и подошла к лавке, задумчиво глядя на груду одежды. Внезапно она почувствовала, как Сюннива, обняв ее сзади за плечи, легко проводит рукой по ее телу от подмышки до бедра, чуть замедлив движение на талии и мягко сжав пальцам кожу на животе. Хайделинда повернула голову и встретилась взглядом с полузакрытыми глазами подруги, которые смотрели на нее с нежным и мечтательным выражением.
— Какая у тебя гладкая кожа, — прошептала Сюннива, не отпуская своих рук, сжимавших бедра девушки.
Прикосновение пальцев Сюннивы заставили тело Хайделинды покрыться мурашками. Она не знала, как поступить. Смущения девушка не испытывала, потому что в монастыре, когда она купалась с подругами, послушницы часто ласкали друг друга, если воспитательницы на некоторое время оставляли их одних. Однако теперь, когда она познала близость с мужчиной, прикосновения женщины не вызывали в ней того сладостного возбуждения, не раз испытанного раньше. Герцогиня попыталась мягко отстраниться, но Сюннива не отпускала ее и продолжала гладить по животу, потом руки поднялись к груди.
Хайделинда чувствовала на своем плече учащенное дыхание, в то время как руки подруги, обхватив груди девушки, приподнимали их, сжимая соски. Лицо Хайделинды вспыхнуло, и она напряглась, чтобы вырваться, но в это время в комнату вбежала служанка, неся сорочки, за которыми ее послали. Сюннива, чуть помедлив, все-таки отстранилась, отпустив Хайделинду. Обе девушки с трудом перевели дух. Герцогиня в смущении подняла глаза на служанку: заметила ли та, что происходило? Прислужница спокойно смотрела на свою госпожу — в невозмутимом взгляде невозможно было ничего прочесть.
— Вот, надень, — тихо прошептала Сюннива, подавая герцогине легкую сорочку из кхитайского шелка. — Это самая лучшая.
Хайделинда поспешно накинула на себя рубашку, чтобы прикрыть тело от взгляда подруги. Она испытывала двойственное
— Хорошо?
— Да, — ответила Сюннива, — ты в нем выглядишь прекрасно, хотя мои одежды не достойны герцогини.
Она быстро пришла в себя после охватившего ее возбуждения и смотрела на стоявшую перед ней Хайделинду так, как будто ничего и не произошло. Лишь в глубине глаз поблескивал затаенный огонек желания.
— Ну что ты? — засмеялась Хайделинда. — Я же говорила тебе, что точно такое же платье видела на какой-то графине. После Соважона мне нравилось любое платье, но только не шафранового цвета. Вообще-то, — она замялась, — мне твой брат уже подарил шикарное платье, но я оставила его в Бельверусе.
Сюннива улыбнулась, потом обе девушки рассмеялись, и сковывавшая их неловкость исчезла. Они вновь, как ни в чем не бывало заговорили о нарядах, королевском приеме, столичной жизни и обо всем, что может служить темой беседы двух давно не видевшихся подружек.
Когда Хайделинда вместе с Сюннивой вошли в зал, ее мать и Бьергюльф уже сидели за длинным столом в алькове напротив входа и о чем-то оживленно беседовали с крепким человеком с рыжеватыми волосами и короткой курчавой бородой, обрамлявшей румяные круглые щеки. Это был их ближайший сосед и частый гость, граф Хольгер, владелец Ормхагена.
Здоровяк хохотал, слушая герцога, и по лицам всех троих было видно, что общение доставляет им истинное удовольствие. Гутторм, сидевший слева от герцогини, не участвовал в беседе и смотрел перед собой, о чем-то задумавшись.
— Ха! Наша дочь! — заорал Бьергюльф, увидев входящих девушек. — С приездом, — Он чуть привстал и, помахав ей рукой, крикнул музыкантам: — Давай, погромче!
Цимбалисты рванули струны инструментов, и грянул марш, долженствующий, по мнению герцога, достой но отметить возвращение Хайделинды в родной замок, Герцог и Хольгер, размахивая кружками, запели, стараясь попасть в такт мелодии, что, правда, получалось не очень ловко. Оба были изрядно навеселе.
— Что вы там так долго? — спросила Гунхильда, указывая дочери на место рядом с собой. — Мы уже заждались.
Хайделинда, несколько ошарашенная шумом, приветствовала гостя, а потом заняла свое место и оглядела зал, который ничуть не изменился за эти годы. Гимн в честь возвращения Хайделинды герцог и Хольгер с последним тактом закончили слаженным ударом кружек о стол.
— Ого! — Герцог повернулся к Хайделинде. — Ты стала совсем похожа на мать, а она у нас красавица. — Он полуобнял Гунхильду. — Как тебе нравится дома?