Кольцо власти
Шрифт:
— Не скажи, — покачал головой киммериец, — если Бьергюльф так и будет править Хельсингером, то рано или поздно твою девушку выдадут замуж за какого-нибудь местного нобиля, и тогда можешь распрощаться со своими мечтами.
— Нет! — выдохнул Эрленд. — Она ни за что не согласится!
— Может быть, и не согласится, — с сомнением ответил варвар, у которого не было иллюзий насчет поведения женщин в подобных обстоятельствах, — но, по-моему, ее и спрашивать особенно не будут. А если девчонка все же с характером и будет упорствовать, вас просто-напросто выгонят из Хельсингера. Что ты тогда будешь делать? Пойдешь бродячим факиром, — усмехнулся
В этот момент в голове Конана мелькнуло воспоминание давних лет. Испарана, которая просила взять его с собой… Боги, кто бы знал, как сам он хотел этого! Но варвар тогда нашел в себе силы отказаться от этой женщины, потому что думал не о своих желаниях, а о том, что будет лучше для нее. Киммериец взглянул на Эрленда, лицо которого от таких слов вытянулось и помрачнело.
— Не грусти! — Конан похлопал молодого человека по плечу. — Клянусь Митрой, я помогу, но ты должен в точности выполнить все, что я тебе скажу.
— Я готов сделать все… — горячо начал Эрленд, но варвар перебил его:
— Не сомневаюсь. Слушай, что надо сделать. — Он приобнял собеседника за плечи. — Пойдем присядем и поговорим спокойно. Разговор будет серьезным, а мы тут стоим, как на городском базаре.
Они присели на огромный камень, вросший краем в начинающийся здесь косогор. Конан поведал аргосцу свой план. Эрленд слушал варвара, не перебивая, и только в конце разговора спросил:
— А если он не клюнет?
— Еще как клюнет, — уверенно ответил киммериец. — Твоя задача — найти еще парочку вещиц. Дальше все предоставь мне. Очень важно, чтобы на это «клюнули, как ты говоришь, не только герцог с Гунхильдой, но и остальные свидетели наших представлений. Нам надо, чтобы в замке царила обстановка неуверенности, тогда Бьергюльф непременно сорвется. Непременно, клянусь стариной Белом!
— А если взять и просто-напросто отправить ублюдка на Серые Равнины?
— Быстрый какой! И как ты это себе представляешь? — с сомнением покачал головой варвар. Хотя и ему самому такие действия были гораздо больше по душе, но он понимал, что в этом случае поступить подобным образом не удастся. — Ты врываешься в его покои и протыкаешь насквозь? Или нападаешь па герцога, когда он едет в окружении своего отряда куда-нибудь в селение?
— Можно подгадать какой-нибудь случай, — неуверенно сказал Эрленд.
— В общем-то можно, — согласился киммериец, — но я очень в этом сомневаюсь. Убить герцога — дело серьезное. Это тебе не пяток стражников зарезать. Кому они нужны? Женщины нарожают новых. А здесь — мирное время, знатный вельможа. Оглянуться не успеешь, как очутишься в подвалах Бельверуса, даже если сделаешь это и не своими руками. В лучшем случае придется бежать куда глаза глядят. Согласен? — Он посмотрел на собеседника,
— Так, — невесело согласился тот.
— Надо действовать хитро, — веско сказал Конан. — Не все, к сожалению, можно сделать, размахивая мечом. Хотя по мне, так это самый лучший способ, — вздохнул он. — Голова с плеч — и никаких проблем… Но, — варвар перевел взгляд на Эрленда, — дело действительно слишком серьезное, и не мы с тобой одни в нем завязаны. Стало быть, решить его надо так, чтобы
— Почти…
— А вот когда Бьергюльф потеряет спокойствие и сам вытащит меч, — вдохновенно продолжил киммериец, и глаза его заблестели, — вот тогда пожалуйста, режь ублюдка на части. — Он яростно рубанул рукой. — Тогда все возможно, и никто не обвинит тебя… то есть нет, пусть лучше меня, — он ткнул пальцем в грудь, — что, защищаясь, я снес его паршивую голову с не менее гнусного туловища, клянусь Кромом! — довольный представшей перед его глазами картиной, убежденно закончил Конан.
Аргосец с восхищением смотрел на своего старшего товарища, не подозревая, что такой сложный план варвар придумал, может быть, впервые в своей жизни и сам был немало удивлен подобным обстоятельством.
«Если бы Ловкач или Нинус видели меня сейчас, — самодовольно решил киммериец, — они одобрили бы этот план. Даже варвар иногда может придумать что-нибудь стоящее!»
— Да, и еще, — вспомнил Конан, — привези мне сюда чего-нибудь пожрать, и вина не забудь. Зайчатина мне уже здорово надоела, а сколько придется просидеть еще в лесу — одним богам известно.
— Сделаю, — кивнул головой собеседник, — завтра жди меня на этом месте.
— Угу, — хмыкнул варвар, — мне все равно делать нечего, так что могу и целый день здесь просидеть. Смотри только, чтобы лишние глаза тебя не заметили.
— Не маленький, — вскакивая в седло, ответил Эрленд. — Ну, до завтра. — Он помахал киммерийцу рукой и вскоре исчез за поворотом лесной дороги.
— Уф! — Бьергюльф тяжело откинулся на подушки. Протянул руку к стоявшему рядом столику и, взяв платок, вытер вспотевшее лицо и шею. Опершись на локоть, приподнялся и окинул взглядом лежащую рядом Гунхильду. Утомленная его бурными ласками, она раскинула руки в стороны и тяжело дышала, приходя в себя.
— Ты красавица, — проводя рукой по обнаженному телу жены, протянул герцог, — жаль, что мы с тобой не начали этого много раньше.
— Оставь, — Гунхильда поймала его руку, но не отодвинула ее со своего живота, — ты совсем замучил меня. — Она посмотрела на Бьергюльфа преданным взглядом. — Больше нет сил…
— Ну, так уж и нет, — усмехнулся донельзя довольный собой герцог, — немножко-то, может, все же осталось?
Их широкое ложе стояло в углу большой, убранной коврами комнаты. Сквозь окно, полузавешенное тяжелыми шторами, пробивался неяркий вечерний свет. Его красноватые отсветы падали на каменные стены и висящие на них старинные шпалеры, изображавшие фривольные сцены из жизни пастухов и пастушек. Со временем краски выцвели, и тела персонажей приобрели грязный оттенок, почти сливавшийся с зеленоватым фоном, изображавшим траву и причудливые растения.
Только пасущиеся козы, безмятежно наблюдающие за сплетенными телами людей, светлыми пятнами выделялись на выцветших полотнах.
— Надо бы заказать новые шпалеры… — продолжая блуждать рукой по телу Гунхильды, сказал герцог. — Помнишь, какие красивые полотна показывал нам Мозес Шоберский? Надо такие же и в Хельсингер привезти.
— Зато у него жена рыжая, а кроме того, новые шпалеры очень дорого стоят, милый, — возразила женщина, потягиваясь под возбуждающими движениями руки Бьергюльфа, — нам и так предстоят большие расходы.