Кольцо власти
Шрифт:
— Эй! — крикнул он солдатам. — А меня кормить что, не собираетесь?
— Пошел ты! — отмахнулся старший. — В Бельверусе тебя накормят, пес Нергалий!
— Плетьми! — с хохотом подхватил другой, и вся компания долго смеялась, утирая обильно катящиеся по щекам слезы.
Видимо, шутка им понравилась, чего нельзя было сказать о киммерийце, причем вовсе не из-за отсутствия у него чувства юмора.
«Вы у меня еще посмеетесь, — усмехнулся он про себя. — Дайте дождаться, пока стемнеет, тогда просто обхохочетесь».
Договорившись нести охрану по очереди, двое солдат улеглись спать, завернувшись в плащи, а третий остался сидеть у костра, подбрасывая в него хворост и иногда поглядывая на киммерийца. Конан делал вид, что дремлет, наблюдая за своим стражем сквозь полуприкрытые веки. А
Киммериец, сцепив зубы и заставляя себя не торопиться, что было самым трудным, все крутил и крутил железку в скважине замка, поочередно подхватывая ее пальцами. Иногда от напряжения и неудобного положения его ладони сводила судорога, но варвар, терпеливо ждал, пока боль пройдет, и вновь начинал свое занятие. Сколько времени продолжались попытки, Конан не знал, но вдруг легкое движение под пальцами показало, что наконец он достиг успеха. Механизм поддался, и через мгновение варвар уже подцепил двумя указательными пальцами дужку замка и открыл ее. Дальше все было просто. Он сбросил замок со звеньев и потер освободившиеся руки. Конечно, на запястьях болтались обручи с отрезками цепей, но это мало волновало варвара. Теперь оставалось снять ножной замок, открыть который казалось делом одного мгновения. Но здесь киммерийцу не повезло. Как раз в это время стражник разбудил своего сменщика, и тот захотел взглянуть, хорошо ли замкнуты руки варвара. [— Иди ложись! — буркнул он своему товарищу, направляясь к сидящему спиной к стволу киммерийцу. Времени на раздумья не было. Когда солдат подошел совсем близко, варвар внезапно выпрямился и резким движением обеих рук ударил стражника по ушам. В голове у того разорвался на мелкие осколки ослепительный цветной шар, и стражник рухнул как подкошенный. Звон цепей, к несчастью, привлек внимание не успевшего улечься солдата. Он поднял голову и, увидев что произошло, вскочил на ноги и выхватил меч.
— Вставай! — гаркнул он третьему охраннику, бросаясь к варвару.
Киммериец нагнулся к упавшему солдату и выдернул у него из ножен меч. Изготовившись, он отбил выпад первого из нападавших. Тот отпрыгнул и, пользуясь тем, что ноги у варвара были все еще скованы цепью, быстро переместился в другую сторону. Конан отбил следующий его выпад и очень вовремя, потому что поднявшийся третий стражник бросился на него слева. Положение варвара было не из легких: со скованными ногами он не мог быстро передвигаться и с трудом отбивал атаки нападавших на него с двух сторон солдат. Если бы эти несчастные знали, кто сражается с ними, прижавшись спиной к стволу дерева! Они возблагодарили бы богов, что киммериец не может их догнать, и бежали бы во всю прыть, радуясь, что случай помог уцелеть.
Однако стражникам показалось, что скованный по ногам варвар будет легкой добычей, и одновременно бросились на него с двух сторон. Конан быстрым, как молния, движением, отвел меч одного нападавшего, который пролетел мимо него, не удержавшись на ногах. Тут же, пригнувшись, киммериец мощным ударом выбил оружие из рук второго солдата и, не задерживая клинка вверху, резко рубанул по его руке. Взвыв, бедняга согнулся, схватившись за культю, а варвар, совершив длинный прыжок, очутился лицом к лицу со вторым. Тот, вместо того чтобы бежать сломя голову, славя богов за избавление, решился посоревноваться
Киммериец осмотрел поле боя, скудно освещенное догоравшим пламенем костра. Двое стражников лежали без движения, а третий, у которого был распорот живот, еще пытался подняться, зажимая рукой страшную рану. Кровь залила все пространство около него. Конан, проявив к несчастному жалость, отсек ему голову, прекратив напрасные мучения. Он присел на корягу, переводя дух, потом встал и, прыгая на двух ногах, как кузнечик, обшарил кошели и карманы бывших противников. Монеты он ссыпал в подобранный шлем одного из солдат. Денег оказалось немного, но на дорогу до Хельсингера, пожалуй, хватит. Варвар нашел ключ и наконец освободил ноги. Правда, на его лодыжках, как, впрочем, и на запястьях, еще были надеты железные обручи с обрывками цепей. Конан выбрал кинжал покрепче и, разогнув с его помощью звенья, окончательно освободил себя от оков. Теперь можно было подумать и о дальнейшем.
Прежде всего он осмотрел оружие и выбрал себе меч и два кинжала. Потом разжег костер поярче, чтобы осветить как можно дальше поляну, где была стоянка. Он стащил труды солдат и их амуницию подальше от Дороги и, нарубив лапника, тщательно прикрыл убитых. Подойдя к лошадям, варвар решил, что, пожалуй, заберет всех трех. В ближайшем городке — конечно, не в том, где его арестовали, — он их продаст, потому что лишних денег никогда не бывает.
Покончив с делами, он достал из дорожного мешка еду, которую солдаты отложили на завтрак, и с аппетитом принялся подкрепляться. Со вчерашнего вечера у него во рту не было ни крошки. Вино оказалось дешевым и кисловатым на вкус, но на сегодняшний день это было лучшее, на что можно было рассчитывать. Решив тронуться в путь с рассветом, варвар подбросил веток в костер и задумался, обхватив колени руками.
«Где искать Краутвурста? — эта мысль не давал покоя киммерийцу. — Скорее всего, колдун направится в Хельсингер, чтобы предупредить Бьергюльфа о том, что ему, Конану, известно, что именно произошло с герцогом Гюннюльфом. Что из этого следует? — задал варвар вопрос, и поскольку больше ответить было некому, то сам и вынес решение: — В Хельсингере мне появляться нельзя».
Но как же тогда он свяжется с Эрлендом? Варвар вдруг вспомнил, что, когда отряд ехал из Пуантена, он случайно услышал разговор Хайделинды с Эрлендом, Девушка вспоминала, как хорошо было гулять по лесам и полям, и они обязательно вновь будут путешествовать по окрестностям Хельсингера, когда вернутся.
«Что ж, — решил киммериец, — мне не привыкать жить в лесу. Несколько дней придется существовать, как дикому зверю, пока встречу их на прогулке. Другого выхода нет. Тогда и договоримся о том, как действовать дальше».
Мысли опять вернулись к колдуну. После того как маг побывает в замке, он должен вернуться в свое село. Очень хорошо. Пусть сидит там. Когда придет время, прохвоста можно будет выследить и отправить гулять на Серые Равнины, где такому ублюдку самое место. Мерзавец заслужил это своими преступлениями, во-первых, и опасен для него, во-вторых.
Подъемный мост медленно, позвякивая цепями, опустился вниз, и кавалькада въехала во двор замка. Сердце Хайделинды учащенно забилось еще раньше, когда вдали показались причудливые башни Хельсингера. Последний отрезок пути девушка провела в страшном нетерпении, ожидая встречи с родным домом, по которому так тосковала в далеком монастыре. Но, к ее удивлению, когда всадники остановились у пустынного крыльца, никто не вышел встречать возвратившуюся издалека молодую герцогиню. Лишь спрыгнув с коня, Хайделинда услышала скрип петель, дверь растворилась, и во двор выбежал запыхавшийся Гутторм.