Кольца Мирты
Шрифт:
Раньше ей никогда не было так хорошо, скорее, служение Мирте изматывало Инди.
— Извините, Ваше Высочество, но это нормально, что ваша кожа… — низкий голос Ройса заставил Инди открыть глаза. А она и не заметила, когда успела опустить веки. — Что на ней… молнии?
Ее вечно спокойный и невозмутимый телохранитель казался весьма… обеспокоенным. Взгляд суженных карих глаз метался от ее пальцев, все еще лежащих на его плече, к лицу Инди.
Она удивленно захлопала ресницами, решив, что просто не расслышала.
— Молнии? — переспросила Инди не особо внятным голосом, почти мурлыча от удовольствия. —
Инди перевела немного рассеянный взгляд на собственную кожу и охнула: везде, где ткань халата свернулась складками, обнажив ее руки, наверное, на ее лице и там, где ткань скрывала тело Инди, вспыхивали маленькие яркие искры оттенка темного старого золота с зеленоватым отливом. И они медленно, но уверенно, перебирались на кожу ее телохранителя.
— О, Пресветлая Мирта! — она не смогла придумать ничего умнее, продолжая одновременно рассматривать себя и пытаться справиться с их общими силами, владеющими Инди в данный момент.
— Я так понимаю, что это не норма, — резюмировал Ройс, который выглядел очень, очень встревоженным.
Наверное, непривычные вызовы не были его любимым способом проведения свободного времени. Инди хихикнула. Раз, второй. А потом рассмеялась в полный голос, совершенно сбив своего охранника с толку. Судя по всему, Ройсу придется привыкнуть ежеминутно встречаться с чем-то новым. Как и ей, впрочем.
— Не совсем, — сквозь смех сумела выдавить Инди. — Это не норма, но и не плохо. Совсем не плохо, Ройс, — она опять засмеялась, видя, что не сумела его успокоить. — Честное слово. И теперь тебе придется мне поверить, — почему-то эта мысль вызвала у нее новый приступ хохота и еще большее настороженное недоумение у ее телохранителя.
Ройс никогда никому не верил. И потому сейчас оказался в тупике.
Он быстро шел по длинным коридорам и переходам дворца Герцога, не замечая ни резьбы, ни лепнины. Не обращал он внимания и на удивленные, любопытные взгляды, которыми провожал его каждый встречный человек. Наверняка, слухи о телохранителях наследников уже достигли ушей каждого придворного и слуги, обитающих в этом здании. И теперь все старались рассмотреть его подробней.
Плевать, лишь бы близко не подходили ни к нему, ни к его подопечным.
Отрешенно заметив, что позади каждой из этих колонн, украшающих очередной коридор, спокойно мог бы разместиться небольшой отряд, Ройс раздраженно замер у окна, выходящего на парк за дворцом.
Древние проектировщики явно не стремились облегчить ему работу. Видимо, думали только о том, как бы сильнее впечатлять и покорять трепетные сердца и благоговейные умы подданных. До безопасности и рационализма им дела не имелось.
Рассматривая поляну, он уперся кулаком в мрамор подоконника. Плечо не болело. Ройс перенес на упор едва ли не весь свой вес — и все равно не ощутил ни малейшего дискомфорта или боли.
Он не желал верить. Но против очевидных фактов деваться некуда.
На плече не осталось даже белых шрамов. Ройс проверил. А ведь все целители и маги, к которым он обращался, утверждали, что полностью восстановить разодранную в клочья мышцу просто нереально. Однако же вот она, совершенно цела и здорова.
Ему придется поверить принцессе, какой бы нелепой не казалась эта мысль. К тому же ее рассказ вполне логично объяснял,
Еще сильнее вдавив кулак в камень, он осмотрел открывающийся мирный пейзаж.
От невинности и покоя, которым дышала картинка, сводило зубы. Герцогиня вышла на прогулку. И теперь она, а так же ее многочисленная свита, наслаждались теплом очередного сонного дня Мирты. Молодые девицы весело болтали о чем-то, то и дело беззаботно смеясь, а женщины постарше расположились кружком вокруг Герцогини и, с чуть снисходительным одобрением поглядывая на дочерей и племянниц, обсуждали свои заботы. То тут, то там сновали слуги, подавая напитки, булочки и какие-то корзинки, в которых, видимо, хранились принадлежности для рукоделия. Ройс заметил у некоторых дам в руках спицы, а пара фрейлин как раз занимались вышивкой. Это настораживало, учитывая то, как именно отравили Инди.
Он одернул себя, разозлившись еще сильней от того, что, пусть и в уме, вновь назвал принцессу по имени, которое сам выдумал. Этого делать нельзя. И тем более нельзя дать ей понять, что ему было слишком по нраву то, как охотно она начала то применять.
Глупо.
Глупо и смертельно поддаваться очарованию юных придворных дам.
Картина растерзанного тела брата мелькнула перед глазами, напоминая Ройсу, почему не стоит верить никому, кроме людей, которых сам отбирал для своей команды.
Однако, что в его поведении за последние четыре часа можно было назвать умным?
Сейчас Ройс должен был спать, восстанавливая силы после практически бессонной ночи. Он поговорил с принцессой, выяснил все, что имело значение именно в этот момент, сообщил все необходимые сведения Филу и, перепоручив помощнику заботу о Ее Высочестве, отправился спать в ее же кабинет, без всякого спросу превращенный им в свою штаб-квартиру.
Точно так поступил Кайл, передав охрану принца Треву. Вот только его сержант, как и положено, спал. А сам Ройс не сумел призвать разум и тело к дисциплине и здравому смыслу. Он не проспал ни минуты. Во-первых, потому, что обдумывал все услышанное. А во-вторых… это было самым противным, если честно, Ройса упорно грызло сомнение в том, что Фил справится с защитой принцессы.
Кажется, он впервые сомневался в помощнике. Причем без всякой реальной причины. И такое абсурдное поведение себя самого не добавляло хорошего настроения.
Но, похоже, с момента прибытия в Мирту раздражение и недовольство становились нормой его характера. Даже Ин… Принцесса это заметила и не преминула спросить…
Ройс сжал зубы так, что заломило челюсти.
Эта девчонка слишком просто обходит его. Не хватало еще в разговоре с ней оговориться…
Глаза сами отыскали рослую фигуру Фила, который тенью стоял в двух шагах от принцессы. К удивлению Ройса, она, похоже, действительно слышала то, о чем он ей говорил перед тем, как разрешить куда-то выйти. И даже выполняла все требования. Ее Высочество старалась держаться подальше от толпы и за все то время, что он смотрел на улицу, никогда не позволяла задерживаться около себя больше, чем одному человеку.