Кольца Лины
Шрифт:
Той трепетной тишины на площади уже не было, народ смотрел церемонию вяло, как плохой спектакль. Никто больше не верил, что от происходящего будет толк, так почему хотя бы не перейти к долгожданному праздничному веселью — уж это-то у Винеты никто не мог отнять. А мое сердце билось все быстрее и чаще, как у маленькой птички. Я ждала… чего-то. Недаром же Дин велел нам быть на площади. Я не хотела гадать, что произойдет, просто ждала.
— Если что-то пойдет не так, я тебя спрячу, и пикнуть не успеешь, — шепнула Шала, — дыши ровнее.
— Что — не так? Ты знаешь?! — я встрепенулась.
— Ничего я не знаю. Муж твой просил о тебе позаботиться,
— Попадись он мне, — процедила я, — покусаю…
Шала хмыкнула.
Кажется, наследники кончились, на помост внесли большой мешок и поставили перед юной королевской четой.
— Это смесь монет, золото, серебро и медь, всего поровну. Сейчас будут разбрасывать, — сказала Шала.
И тут на краю помоста возникла еще одна фигура. Именно возникла, словно материализовалась из воздуха. И я сразу узнала этого человека — вчерашний старик-маг, торговавший амулетами, давний знакомец моего Дина! Он казался еще более скрюченным и горбатым, чем вчера, зато теперь одет был роскошно, в красное с золотым шитьем, а плечи его покрывал чересчур длинный, волочащийся по земле плащ тех же цветов.
— Моя прекрасная и добрая королева! — он склонился перед королевой-матерью, чуть ли не носом уткнулся в ее ноги, но тут же выпрямился и повернулся к площади, — славный народ благословленной Провидением Винеты! Вы все еще помните меня, старого мага Вулла Гура, который шестьдесят лет верно служил королям и народу Винеты! — его голос был очень громким, он словно пронизывал все пространство, что было странно, учитывая немощный вид мага, так что без магии точно не обошлось. — Мне известно, клянусь кровью и честью, почему корона Винеты не может быть надета! Потому что единственный бесспорный наследник к ней пока еще даже не приближался! У Винеты может быть истинный король, если ему дадут примерить корону. Ты слышишь меня, великий Дракон! Твоим именем должна свершиться справедливость…
По площади пробежал короткий ропот, и она застыла в напряженном внимании.
— Ты сошел с ума, лир Гур, хоть это и не умаляет нашу огромную тебе благодарность за прежние заслуги. У короны нет других наследников! — опомнившись, звонко крикнула королева-мать.
— Нет, есть. Старший и законный сын твоего мужа, моя королева. И чтобы подтвердить его права на корону, он должен лишь ее примерить. Это быстро и бесспорно. Или скажи сейчас своему народу, что своей волей хочешь лишить их истинного короля!
В здешних реалиях — жестко! И да, это, пожалуй, было убедительно, ссылаться на народ и требовать, а не ждать милости царственной матушки.
— Я уверен, что это роковая ошибка. Исправь ее, моя королева! Под крылом великого дракона, который не позволит свершиться несправедливости, — сказал маг вкрадчиво, но не менее громко.
Королеве, кажется, отказали нервы — я ясно видела, что она дрожала крупной дрожью.
А тем временем мой Дин уже поднимался по ступеням на помост. Еще в личине, но, ступив на ковер, тут же снял ее, гордо выпрямился. Он был выше ростом и короля, и его брата, шире в плечах, стройнее, и хоть лицо его вовсе не было классически правильным, мне он показался самым красивым из всей той компании, что там собралась. А королева все так же дрожала и смотрела на него дикими глазами.
— Моя королева, — Дин ей поклонился. — Ты меня не узнала? Я Динейр Алист, сын короля Нертена Алиста и его жены, королевы Золы, княжны из Дрера. Я старший сын твоего мужа, а кто этот достойный человек, что стоит за тобой — даже не догадываюсь, однако он по явному недоразумению
Вот я и узнала имя мужа. Динейр Алист, сын короля. Он сейчас попробует примерить эту испорченную корону, та свалится, потому что последние годы ничего другого и не делала, и что тогда сделают с ним?..
И еще: он, оказывается, все прекрасно вспомнил. Когда, интересно?
— Я понимаю, ты слишком взволнована, чтобы должным образом благословить меня на этот обряд. Но я попробую обойтись… дорогая мачеха, — он двумя шагами приблизился к короне, взял ее с подушки и надел, быстро и просто, безо всякой торжественности.
Тишина кругом аж звенела, как будто вся масса народу даже дышать перестала. Сердце мое стучало, считая мгновения — раз, два, три, четыре…
Оно стучало, а корона по прежнему лежала на голове Дина. Динейра Алиста. Моего мужа.
Динейр… Так непривычно…
И тут Ардай трубно взревел на своей башне, видимо, решив вывести народ из столбняка. Ему удалось — все разом выдохнули, зашумели, заорали: да здравствует король, наш король, истинный король, хвала Провидению, у Винеты есть король, где же ты был, король!
Королева тоже опомнилась, подняла руки, тщетно призывая к тишине, и вдруг разразилась восторженной речью:
— Мой дорогой сын! Я благодарю Провидение, которое вернуло тебя в семью! Мы не пожалеем сил, чтобы восстановить справедливость и выяснить, по чьей вине свершилось такое непотребство. Мое сердце плачет от счастья! Твой покойный отец моими устами говорит тебе: займи свое место, сын!
Что за театр абсурда! Я даже руку к животу прижала, потому что затошнило. Этот обычай витиевато выражаться, врать, глядя в глаза, затейливо обходить острые углы — не иначе ведь как ради какого-то очередного дурацкого обряда?
Я догадывалась, по чьей вине свершилось 'такое непотребство', и наверняка ведь не я одна. На Дина наложили заклятье и выслали под присмотр Кера, и королева щедро оплачивала Керу эту услугу. Просто потому, что Дина нельзя было придушить и закопать по-тихому — их магические заморочки не позволяли. Теперь эта стерва станет заливаться соловьем, демонстрируя материнскую любовь, а толпе скормят какую-нибудь сказочку? К этому готовят почву, и маг, и сам Дин — оба они и не подумали сразу объявить королеву злодейкой! В моем мире все не так, и в жизни, и в сказках!
Дин небрежно поклонился мачехе и повернулся к площади, жадно вгляделся — теперь он искал нас. Меня.
— Ну, удачи тебе, королева, — шепнула Шала, и легонько толкнула меня вперед.
Я смотрела на Дина, боясь отвести глаза, вон он увидел меня, и лицо его осветилось радостью. Линия взгляда теперь соединяла нас, как нечто прочное и осязаемое.
— Здесь моя жена! — крикнул он. — Ваша королева, Лина, княжна из Вельда!
И он пошел ко мне, толпа раздавалась в стороны, пропуская. Вот он рядом, обнял меня за плечи и быстро поцеловал в щеку, пальцем выдернул из-за моего воротника княжеское ожерелье, так, что оно легло поверх жилета, и, не выпуская из рук, повел к помосту. Я все еще боялась отвести взгляд от его лица. Он небрежно причесан, волосы, как всегда, собраны в пучок сзади, выбилось несколько прядей, и поджившая царапина на щеке, губы сжаты, но глаза светятся. И эта корона, тонкий обод с редкими зубцами, отделанный мелкими красными и синими камешками, уверенно лежавшая на волосах! Завившаяся прядка у лба обняла золотой обод, как вьюнок, заявивший на него права. Корона определенно не собиралась падать. Мой муж король. Я королева.