Кольца детей Ауле

Арчер Вадим

Оставшуюся часть дня они перебирали содержимое ящиков и готовили оборудование для работы. Саурон оставил попытки соблазнить Келебримбера властью, хотя тот был нужен ему и сейчас, и в дальнейших планах. Было бы очень некстати спугнуть мастера в такое ответственное для работы время, и майар придумал лучший план. Среди прочих заклинаний он решил наложить на кольцо заклинание соблазна властью, которое должно было действовать на каждого, чья сила слабее силы кольца. А затем, когда кольцо будет готово, он даст его примерить Келебримберу, после чего тот захочет власти. И тогда будет совсем нетрудно уговорить

его на остальное.

***

Целый месяц они трудились над золотым слиточком, расплавленным в тигле на лаве. Сыпали в расплав крохотные, тщательно вымеренные порции добавок, накладывали заклинания на жидкое золото и давали ему застынуть, чтобы волшебство принялось. Затем снова плавили, добавляли и заклинали.

Пока расплав готовился, Келебримбер с помощью адамантовых резцов вырезал каменную форму для заливки. Поскольку кольцо создавали безразмерным, она должна была определять размер изделия, только пока им не пользовались. Затем он наложил на форму заклинание, делавшее ее пригодной для создания безразмерных изделий, и теперь объем расплава, втрое превышавший ее объем, должен был поместиться там без остатка, в точности по ее величине.

Наконец наступил день отливки. Три дня до этого они не трогали кипящий тигель, а только приходили к месту плавки по несколько раз в день, чтобы проверить, все ли в порядке. Келебримбер смазал форму изнутри жидким маслом из ядрышек лесного ореха и подал Саурону. Тот еще раз внимательно оглядел ее, затем одобрительно кивнул и поставил на наковальню. Саурон сегодня был сильно взволнован – даже при кроваво-красном отсвете лавы было заметно, каким лихорадочным блеском горят глаза майара.

– Последнее заклинание – и оно будет готово, – пробормотал он сквозь зубы, забыв на мгновение о своем помощнике. – Крохотный золотой ободок, который будет стоить дороже всех сокровищ мира… Кольцо всевластья…

– Что ты сказал? – Келебримбер расслышал его слова, но не поверил собственным ушам.

– Кольцо единства – сегодня оно будет готово. – Темные глаза Саурона повернулись к Келебримберу. – Оставь меня одного, чтобы ничто не отвлекало меня во время заклинания. Все-таки я буду должен отдать туда ни много ни мало, а половину своей силы.

– Половину? Зачем так много?

– Ты так постарался над эльфийскими кольцами, что меньше нельзя – но и больше тоже нельзя, или оно выйдет из повиновения. Иди в лагерь и жди меня там, я вернусь туда уже с кольцом. Не удивляйся, если я задержусь – мне предстоит непростое дело.

Келебримбер кивнул и пошел к выходу. Это было обычным, когда колдун оставался один во время выполнения мощного заклинания. Особенно такого мощного, как это.

Когда он шел обратно по пещере, безотчетное чувство тревоги заставило его замедлить шаг, а затем остановиться. Мастеру вдруг вспомнились некоторые странности в поведении Саурона, которые он замечал, но отказывался понимать – возможно, потому, что при определенном толковании они приводили к неприятным выводам, превосходившим его воображение. Келебримбер был просто не способен ни о ком думать так плохо.

Но сейчас, когда перед его глазами еще стоял лихорадочный блеск в глазах Саурона, когда в его ушах еще звучала оговорка майара, привычка Келебримбера истолковывать чужие поступки к лучшему сменилась

самой заурядной подозрительностью. Какое заклинание этот майар наложит на кольцо, присовокупив к нему половину своей мощи? И что он сделает, когда у него в руках окажется такой могущественный амулет? Сам Келебримбер отдал бы его Гил-Гэладу, и до сих пор он был уверен, что и Саурон поступит так же. Но по дороге сюда он убедился, что они с Сауроном были разными – слишком разными. Нельзя было судить о поступках этого майара по себе.

Он немного постоял в нерешительности, не зная, идти ему дальше или все-таки вернуться и подсмотреть за Сауроном. В подсматривании было что-то низкое, противоречащее его натуре, но… – мастер повернулся и поглядел туда, где оставался Саурон.

Словно во сне, он сделал шаг обратно по коридору. Второй дался ему уже легче – в любом низком деле самым трудным бывает первый шаг. Он осторожно ставил перед собой ступни – одну за другой, одну за другой – пока не увидел багровое отверстие выхода и расчищенный клочок площадки, на котором была установлена наковальня. Саурон стоял спиной к пещере – он как раз поставил тигель на наковальню и готовился к заклинанию.

Все внимание майара было сосредоточено на предстоящем волшебстве. Келебримберу было известно, что в такие мгновения даже самые чуткие колдуны не видят и не слышат, что творится вокруг, поэтому он рискнул приблизиться еще. В этот миг Саурон простер ладони над тиглем и заговорил – громко и властно, во всю мощь своего голоса:

Nakun – ban ulf-hai shurub u balukan zamuk,Nashnur – ba dvor-hai kanub, gorok u balkun ukuk,Nazagamar – ban atakun-hai vagum, atar ish agh ibukon,

Грубые и тяжелые созвучия эхом раскатывались по жерлу вулкана, тревожа пламенеющую поверхность лавы. Келебримбер очень давно жил на свете и все это время не считал никакие знания лишними, поэтому он не только узнал оркский язык, но и сумел перевести произнесенные майаром фразы. Язык орков был груб и примитивен, но обладал своеобразной выразительностью:

Числом-три – для эльфов кичливых в междревесных городах,Числом-семь – для гномов гневливых, скрытых в межгорных пещерах,Числом-дюжина – для атани-смертных, что слабы и недолговечны…

Весь этот перевод мгновенно пронесся в голове Келебримбера, пока майар договаривал продолжение:

Agh nash – ba kugh, Bahul ta burz anatucon,Burzum-ishi kangurad bubhosh batul.

Смысл этой фразы заставил мастера похолодеть, несмотря на окружающее его пекло:

И числом-один – для меня, Владыки на троне черномВо тьме необъятной владений великих.

Так, значит, Саурон делал это кольцо для себя! И он с самого начала знал об этом! Келебримбер стоял, остолбенев от потрясения, пока майар договаривал заключительную часть заклинания: