Коглин

Лихэйн Деннис

Люциус слушал Джо, чуть приподняв одну бровь и время от времени складывая губы в «О». Люциус кивнул одному из своих людей, и тот налил всем вина.

Когда Джо договорил, Люциус произнес:

— Ничего не понимаю. Неужели Тереза думает, что я каким-то образом причастен к этим покушениям на ее жизнь? А ты?

— Разумеется, нет.

— Разумеется, нет. — Люциус улыбнулся Рико. — Я заметил, что люди говорят особенно выразительно, когда пытаются что-то продать. — Он снова обернулся к Джо. — Иначе зачем бы ты рассказывал мне все это, если не

веришь, что я как-то причастен к этим возмутительным случаям?

— Ты единственный человек в этих краях, способный эти случаи прекратить.

— У тебя имеются могущественные друзья. Ты и сам обладаешь властью.

— Моя власть имеет границы.

— А моя нет?

— Только не в округе Юнион.

Люциус потянулся за бокалом и жестом предложил им сделать то же самое. Он поднял бокал:

— За продолжительное сотрудничество.

Джо с Рико кивнули и тоже подняли бокалы. Андрофаги принесли еду: две жареные курицы, отварной картофель, исходящие паром початки кукурузы. Один из бойцов принялся разделывать цыплят, его длинный нож полосовал мясо, словно луч фонарика — темноту пещеры. Несколько мгновений, и на блюде в центре стола высилась гора курятины, а очищенные скелеты унесли прочь.

— Значит, вы пришли, чтобы купить защиту для Терезы Дель Фреско?

— Да.

— Зачем? — Люциус положил кусок курятины себе на тарелку. Не успел Джо ответить, как хозяин предложил: — Приступайте. Угощайтесь. Рико, бери кукурузу. Джо, картошки?

Они положили себе еды. Тем временем к ним приковыляла Видалия и сообщила Люциусу, что идет вниз спать. Она улыбнулась Джо с Рико отстраненной, лишенной очарования улыбкой и коротко помахала Люциусу. Пока она шла к трапу, Джо уже не в первый раз задавался вопросом: это мужчины их круга марают всех женщин, встреченных на своем пути, или женщины определенного сорта приходят к ним сами, потому что хотят быть замаранными? Эта отстраненная улыбка год назад не входила в ее репертуар — в те времена она смеялась открыто и безудержно. Он до конца своих дней будет помнить этот смех, но хотел бы он знать, помнит ли его она.

— Зачем я приехал? — обратился он к Люциусу. — Это ты хотел спросить?

— Зачем ты помогаешь женщине, с которой едва знаком?

— Она попросила. Мне ведь нетрудно передать просьбу партнеру по бизнесу.

Люциус несколько раз кашлянул в кулак. Кашель был сырой, сиплый, и Люциус прикрывал рот рукой, пока приступ не прошел. Он на минуту откинулся на спинку кресла, прижав руку к груди. Потом взгляд стал сосредоточенным, и он прочистил горло.

— И она предлагает мне компенсацию за эту услугу?

— Да.

— А какую компенсацию она предложила тебе?

— Говорит, у нее есть для меня важная информация.

— В смысле?

— Говорит, меня заказали.

Джо попробовал курятину.

Люциус взглянул на Рико, затем снова на Джо, опустил глаза в свою тарелку. Плавучий дом лениво плыл по течению. На берегу высились груды фосфогипсовых отходов, похожие на горы мокрой золы. За этими

горами стояли мертвые деревья и кучи свернувшихся почерневших пальмовых веток. Белесое солнце снова выглянуло, сжигая все это.

Люциус сделал глоток вина и поглядел на Джо поверх бокала:

— Очень странно.

— Почему? У нас жесткий бизнес.

— Но не для золотых мальчиков вроде тебя, которые никому не угрожают. Ты ведь больше не претендуешь на власть. Ты не вспыльчивый, азартными играми не увлекаешься. Ты не спишь с чужими женами, во всяком случае с женами своих друзей. Последних врагов, которые у тебя когда-то были, ты уничтожил, так что вряд ли кому-то всерьез мешаешь. — Он отпил еще вина и склонился над столом поближе к Джо. — Как ты думаешь, ты злодей?

— Никогда об этом не задумывался.

— Ты получаешь прибыль от проституции, наркотиков, рэкета, подпольных казино…

— Почти все легально, потому что на Кубе.

— Легально, между прочим, не значит морально.

Джо кивнул:

— Но по той же логике: нелегально не значит аморально.

Люциус улыбнулся:

— Разве не ты несколько лет назад нелегально ввозил китайцев в Тампу через Гавану? Сотни, если не тысячи?

Джо кивнул.

— Мы оба ввозили, — вставил Рико. — Это наш общий грех.

Люциус не обратил на него внимания, он не сводил взгляда с Джо.

— Разве некоторые из них не умерли?

Джо несколько мгновений смотрел, как кулики бегают по влажной полоске берега вдоль реки. Потом вновь перевел взгляд на Люциуса:

— Да, было такое.

— Женщины? Дети? Годовалый младенец, если я правильно помню, спекся как окорок в грузовом контейнере.

Джо кивнул.

— Значит, к списку твоих прегрешений можно добавить контрабанду людей. Ну и конечно, ты убивал. Убил своего собственного наставника. В тот же день приказал убить его сына и несколько близких ему людей.

— Сначала они убили нескольких моих.

Тонкая улыбка. Еще один взгляд поверх бокала.

— Но ты не злодей?

— Люциус, я что-то не улавливаю, к чему ты клонишь.

Люциус перевел взгляд на воду.

— Ты думаешь, если тебе паршиво от того, что ты сделал, так ты уже будто не такой и плохой. И для кого-то подобная иллюзия может оказаться заразительной. — Он снова перевел взгляд на гостей. — И может быть, мое изначальное недоверие, что кто-то мог тебя заказать… Я уверен, что ты сам отреагировал так же, и ты, Рико, тоже?

— Совершенно верно, — сказал Рико.

— Возможно, это недоверие наивно. Ты натворил в этом мире достаточно грехов, Джозеф. Может быть, они возвращаются к тебе с приливом. Может быть, люди вроде нас, чтобы быть людьми вроде нас, раз и навсегда приносят в жертву душевное спокойствие.

— Может быть, и так, — согласился Джо, — я на досуге обдумаю эту теорию в следующем месяце, если буду еще жив.

Люциус молитвенно сложил ладони и подался вперед:

— Давай рассуждать логически. От кого ты узнал, что тебя заказали?