Когда умирают слоны
Шрифт:
Представительство компании располагалось в отремонтированном трехэтажном особняке недалеко от ТЮЗа, на другой стороне Куры. Охранник, стоявший в дверях, придирчиво проверил документы, после чего вызвал секретаря. Молодая девушка в немного приталенном пиджаке и очень короткой мини-юбке появилась перед ними через несколько секунд. Она деловито улыбнулась гостям и повела их на третий этаж. В здании, кроме представительства фармацевтической компании, находились офисы еще двух компаний. Через минуту они уже сидели в роскошно обставленном
Хозяин оказался молодым человеком, лет тридцати пяти. Дронго оценил и дорогой костюм своего собеседника, и его модный галстук, и итальянскую обувь. Было заметно, что этот человек несколько лет провел за рубежом и привык к хорошей одежде, как привыкают к собственному автомобилю или к удобным тапочкам. У него были зачесанные назад волосы, крупный нос, большие глаза и усики над тонкими губами.
Сопровождавший Дронго офицер вышел в приемную, и они остались вдвоем с хозяином кабинета. Секретарь внесла две фарфоровые чашечки с кофе и тоже удалилась. Дронго подумал, что такую точеную фигурку нужно сразу записывать в топ-модели.
– Я вас слушаю, – Мирцхулава говорил по-русски с чудовищным акцентом. Кроме грузинского, в нем неуловимо присутствовал и немецкий. – Мне много рассказывали о ваших способностях, господин Дронго. Мои друзья в Швейцарии с восхищением говорят о ваших расследованиях.
– Такие слухи всегда немного преувеличены, – отмахнулся Дронго. – Скажите, господин Мирцхулава, у вас давно работает дочь генерала Гургенидзе?
– Называйте меня просто Гурамом, – предложил хозяин кабинета. – А Этери работает у нас уже два года. Такое несчастье случилось с ее отцом! Мы все очень уважали генерала Гургенидзе.
– Вы его хорошо знали?
– Его вся республика знала. Но я лично виделся с ним всего несколько раз. Не могу сказать, что мы были близко знакомы. Моя жена дружила с его дочерью. Мы несколько раз встречались на банкетах и в ресторанах.
– Почему дружила? – улыбнулся Дронго.
– Что? – не понял Мирцхулава.
– Почему вы сказали об этом в прошедшем времени? Разве они сейчас не дружат?
– Конечно, дружат. Наверно, я оговорился. Знаете, я давно уже не говорю по-русски. Мне трудно подбирать слова. Извините меня…
– Мы можем перейти на английский, – предложил Дронго. – Я, конечно, не полиглот, но английский знаю так же, как и русский.
– Прекрасно, – обрадовался хозяин кабинета, – мне будет значительно легче. Вся наша переписка с центральным аппаратом идет только на английском. Моя семья уехала на Запад еще в восемьдесят пятом году. У меня мама еврейка. Сначала мы жили в Израиле, потом перебрались в Англию. Оттуда я уехал учиться в Швейцарию. Поэтому английский и немецкий знаю как родной грузинский. А вот русский начал забывать.
– И тем не менее вы употребили прошедшее время. Это оговорка или?..
– Только оговорка, – взмахнул руками Мирцхулава. – Ну, конечно, они дружат до сих пор. Такая
– Вы знаете ее мужа?
– Конечно, знаю. Прекрасный человек, дипломат, очень перспективный. Его недавно назначили нашим советником в посольство Англии. Это в таком молодом возрасте! Не сомневаюсь, он будет послом нашей страны где-нибудь на Западе. Он вполне достоин такой должности. С ним мы виделись гораздо чаще. И совсем недавно, несколько дней назад…
– Извините, – перебил его восторженные высказывания Дронго, – но Этери развелась с мужем достаточно давно, а вы сказали, что видитесь с ним часто.
– Да, – кивнул Гурам, – мы друзья независимо от наших семейных отношений. Говорят, вчера он героически защитил женщину от бандитов и был ранен. Причем женщина – офицер нашей службы безопасности. Вы можете себе такое представить?! Я думаю, ему дадут орден за мужество.
– Не сомневаюсь, – пробормотал Дронго, – и он будет вполне достоин этой награды. Значит, дочь генерала вы взяли потому, что она дружила с вашей женой? Или они подружились позднее?
– Какая разница? Мы дружили семьями. И до сих пор у нас хорошие отношения.
– И вас устраивает ее работа?
– Что? – снова переспросил несколько растерявшийся Мирцхулава.
– Я спрашиваю, вас устраивает ее работа в качестве заместителя пресс-секретаря вашей компании? Насколько я знаю, в представительстве вашей компании работает не так много людей. И не совсем понимаю, зачем вам заместитель пресс-секретаря? Или у вас бывает так много информации?
– Много, – нервно дернулся хозяин кабинета, – очень много.
– В таком случае мне интересно познакомиться с деятельностью госпожи Этери Гургенидзе-Гозалишвили. Увидеть ее кабинет, почитать ее статьи.
– Она не пишет статьи, – сразу отреагировал Гурам. – Она готовит аналитические материалы, обобщает их для нашей компании.
– И в день убийства случайно оказалась дома? – уточнил Дронго.
– По-моему, был выходной день, – сообщил довольный собой Мирцхулава. И даже улыбнулся.
– Этери сказала мне, что отец, приезжая домой во время обеденного перерыва, часто просил принести ему еду в кабинет. От здания Министерства внутренних дел до их дома добираться не так долго. Минут пять-шесть.
– Верно, – продолжал улыбаться Гурам. – Ну и что?
– А от вашего офиса до дома генерала ехать не меньше получаса.
– Тоже правильно. Не понимаю, зачем вы мне говорите об этом?
– Если Этери часто подавала отцу в кабинет горячий обед, то каким образом она сочетала свою заботу об отце с успешной деятельностью в вашей компании? Или она успевала во время перерыва выйти из офиса, доехать до своего дома и сразу вернуться обратно? Вы не находите это странным?
Улыбку словно стерли с лица Гурама. Он задумался, потом вздохнул и покачал головой: