Когда умирают слоны

Абдуллаев Чингиз Акифович

– Вы сделали опись документов?

– Мы забрали все бумаги, которые хранились у него в кабинете. Документы и бумаги мы перевезли в МВД, к полковнику Джибладзе. На следующий день их просмотрели. Ничего особенного в них не обнаружили. Приезжал Автандил и тоже смотрел все документы вместе с нами.

– Вы знали, что дочь генерала Гургенидзе работает в представительстве американской фармацевтической компании?

– Знал, – сразу нахмурился Чхиквадзе.

– Вам не понравился мой вопрос? – уточнил Дронго.

– Не понравился, – кивнул Чхиквадзе. – Вы в чем-то

подозреваете моего погибшего руководителя?

– Почему вы так решили? Мне важно знать, насколько он был осведомлен?

– В чем осведомлен? – зло спросил Чхиквадзе. – Нужно было знать генерала, чтобы понять, как он злился, когда ему стало известно, что его дочь взяли на работу в фирму, где она практически ничего не делала, получая большую зарплату.

– Почему же он не настоял на ее увольнении?

– У Этери были большие проблемы с мужем, – пояснил Чхиквадзе. – Поэтому отец не стал настаивать на ее увольнении. Ему казалось, что, занявшись работой, она отвлечется от своих проблем. Ее муж – карьерист и бабник, Этери не хотела терпеть рядом с собой такого слизняка.

– Вы знаете, по чьей рекомендации ее приняли на работу?

– Об этом знали все близкие генерала. Супруга Гурама Мирцхулавы ее подруга…

– Нет, – остановил его Дронго, – вы же знаете, что это неправда. – Чхиквадзе нервно дернулся. Отвернулся. И ничего не спросил. – Кто рекомендовал Этери Гургенидзе на работу в эту компанию? – повторил вопрос Дронго. – Только не рассказывайте сказки о ее подруге… Не забывайте, я имею возможность узнать более точную информацию от самого господина Мирцхулавы.

– Вейднер, – выдавил Чхиквадзе. – Ее рекомендовал туда Брэтт Вейднер, руководитель филиала фонда Карнеги в нашей стране.

– Почему он это сделал?

Чхиквадзе хотел что-то сказать, но промолчал.

– Почему он так заботился о дочери генерала?

Чхиквадзе молчал, отвернувшись.

– Говорите, – попросил Дронго. – Нам нужно установить истину.

– О чем говорить, если вы все знаете?

– Ее рекомендовал Вейднер?

– Да.

– Он хотел оказаться полезным ее отцу?

– Да.

– Мне сообщили, что Брэтт Вейднер и его заместитель уехали месяц назад в Америку и вернутся в Тбилиси через несколько дней. Вы встречались с ними в Вашингтоне во время вашей командировки. Я не спрашиваю, утверждаю.

– Откуда вы знаете? – встрепенулся Чхиквадзе.

– Мне рассказали, что однажды Гургенидзе вошел в номер генерала Аситашвили и заявил, что ненавидит «услужливых американцев». Не думаю, что он имел в виду услужливого официанта или любезного портье. Скорее генерал говорил о типах вроде Брэтта Вейднера.

– Вам и это сообщили? – вздохнул Чхиквадзе. – Все верно. Вейднер начал искать нас, едва мы прибыли в Америку. Он все время пытался встретиться с генералом, но мы ему не давали разрешения. Он нам постоянно звонил и однажды все-таки встретился с нами на приеме. Вот тогда генерал и разозлился. А тут еще Аситашвили, которого подгоняли американцы… Нужно было видеть, как нервничал Гургенидзе!

– Поэтому вы и поспорили с помощником Аситашвили? –

спросил Дронго.

– Вам и об этом тоже известно? – Чхиквадзе шумно выдохнул. – А вы хорошо поработали, господин Дронго! У меня действительно был конфликт с помощником Аситашвили. Только мы не поспорили, а поругались. Они решили, что могут над нами издеваться. Аситашвили торопили американцы, а его помощник рассказывал всем о нашей нерасторопности и медлительности, из-за которых может сорваться подписание договора.

– Все было так серьезно? Гургенидзе не хотел подписывать документов?

– Генерал поехал туда, чтобы подписать все документы. Но он настаивал на четкости юридических формулировок. Когда к вам напрашиваются в дом гости, вы должны знать, сколько они будут в вашем доме, каковы их права и обязанности. Шалва Александрович говорил, что нельзя стремительно избавляться от российских баз и так неистово желать создания здесь баз американских. Да, нельзя постоянно зависеть от «большого брата», любил говорить генерал, но нельзя и ссориться с одной стороной в угоду другой. Рискованно все время дразнить русских, тем более приглашая сюда американцев.

– Не уверен, что все ваши политики и генералы думают так же, – в сердцах произнес Дронго.

– Не думают, потому что им все равно, – согласился Чхиквадзе, – а Шалва Александрович все принимал слишком близко к сердцу.

– Как вы думаете, он мог сам застрелиться?

– Нет, не мог, – гневно отрезал Чхиквадзе. – Но он мог не выдержать такого давления со всех сторон. Вы знаете, как его доводили? Он был очень гордый человек. Один раз уже подавал заявление об отставке. Ушел преподавать в университете. Но потом вернулся, когда его попросили. Какой человек был, вы даже себе представить не можете! Сколько у него было друзей по всей республике! И даже в Москве, в других городах…

– Вы знали его друга генерала Кудрявцева?

– Конечно, знал. Очень представительный мужчина. Приезжал к нам, мы его встречали. Вы бы слышали, как он говорил о нашем генерале! Клянусь, я сам убил бы тех, кто доводил генерала до такого состояния, кто над ним все время издевался.

– Вы можете назвать их имена?

– Журналисты разные писали о нем всякие гадости. Называли его «русским шпионом», когда он говорил, что маленьким государствам нужно помнить о балансе отношений с большими державами. Обзывали его «политической черепахой», которая движется к цели медленным шагом. Ругали его, высмеивали…

– По рассказам близких генерал не выглядел сентиментальным или ранимым человеком.

– Он все скрывал. Никогда и никому не говорил о своих проблемах. – Чхиквадзе огорченно махнул рукой. Было заметно, что он сильно переживает смерть дорогого ему человека.

– Вы знаете о смерти полковника Джибладзе? – спросил Дронго.

– Об этом написали все наши газеты.

– Как вы думаете, убийство Гургенидзе и взрыв машины Джибладзе как-то связаны друг с другом?

– Наверно, связаны, но я ничего не могу сказать определенно. С Джибладзе я не был так хорошо знаком, как с генералом Гургенидзе.