Когда умирают слоны
Шрифт:
– Добрый день, – протянул руку Дронго, – я хотел с вами поговорить. Извините, что заставил вас сюда приехать. Меня обычно называют Дронго.
– Виталий Чхиквадзе, – отчеканил офицер.
– Садитесь, – предложил Дронго, – вы были в последние годы помощником генерала Гургенидзе?
– Да, – ответил офицер, усаживаясь на место. – Я был его помощником.
– Я понимаю, что о покойниках плохо не говорят, но, может, вы смогли бы охарактеризовать вашего начальника, его слабые и сильные стороны?
– Умный
– Это его положительные качества, – согласился Дронго. – А отрицательные? У него были отрицательные черты характера?
– Не было, – убежденно ответил Чхиквадзе. – Только положительные. Он был такой сильный.
«Только этого не хватало, – подумал с нарастающим раздражением Дронго, – нарваться на экзальтированного офицера полиции, который к тому же был влюблен в своего руководителя».
– У каждого человека есть положительные и отрицательные стороны, – пояснил он. – Вы работали с генералом несколько лет. Может, сумеете вспомнить о его недостатках? Поймите, я спрашиваю об этом не из праздного любопытства. Мне нужно знать, каким был Гургенидзе, чтобы понять, почему его убили.
– Ясно, – чуть нахмурился Чхиквадзе. – Он был очень смелый человек…
– Вы уже говорили.
– Нет, не в том смысле. Он был слишком смелый, никого не слушал, никого не боялся. Честный был. В нашей полиции давно не было таких офицеров.
– Он был вспыльчивым или рассудительным человеком?
– Скорее рассудительным, – подумав, решил Чхиквадзе.
– В последнее время вы не замечали ничего странного в его поведении? Может, он изменился, стал более нервным, переживал?
– Мы все изменились, – философски заметил Чхиквадзе, – но он был такой, как всегда.
– И вы ничего не замечали?
– Работы у нас много было. Больше ничего не замечал.
– Ваша верность погибшему генералу вызывает уважение, – кивнул Дронго, – но я не собираюсь писать о нем статью или перечислять в некрологе его заслуги. Мне важно понять, почему его убили. Что именно произошло?
– Он многим мешал, – сразу сообщил Чхиквадзе. – Такие люди всем мешают. Вот поэтому его и убили…
– Вы были вместе с ним в последней командировке? – уточнил Дронго, поняв, что необходимо задавать более конкретные вопросы.
– Мы ездили в Вашингтон в составе делегации.
– Он вел себя нормально?
– Конечно. Он всегда умел себя держать. Знаете, какой человек был. Настоящее золото. Настоящий мужчина.
– Мне говорили, что во время командировки между ним и генералом Аситашвили постоянно вспыхивали ссоры. Вы не были свидетелем таких размолвок?
– Они не ссорились, они спорили о своих делах. Нормальный
– Могут, но у них были разные позиции по договору о приглашении сюда американских специалистов.
– Кто вам сказал? – слегка удивился Чхиквадзе. – Вы знаете, как генерал любил свою родину, как хотел, чтобы Грузия была свободной?
– Не сомневаюсь. Но, по моим сведениям, у него бывали споры тактического характера с генералом Аситашвили. Ваш начальник считал, что военные слишком форсируют события. Разве не так?
– Военные часто ничего не понимают, – презрительно заметил Чхиквадзе. – У них лозунг «бей-беги». Им нужно больше денег на технику и на оборудование, больше зарубежных гостей, чтобы пускать пыль в глаза. Им нужна маленькая война, чтобы все видели, какие они герои. А полицейским нужен мир. И мы лучше других понимаем людей, потому что каждый день общаемся с обычными гражданами. Мы знаем, что у людей совсем другие проблемы.
– Говорят, что большинство ваших офицеров, которые были с вами в командировке, поддерживали Аситашвили.
– Кто говорит? – сразу спросил Чхиквадзе. – Вам наверняка об этом рассказали сами военные.
В коридоре послышался шум, чьи-то голоса. Приехавшая новая пара охранников сменяла прежних.
– Вы бывали в доме Гургенидзе? – поинтересовался Дронго.
– Много раз. У него такая хорошая семья.
– Мне говорили, что вы его дальний родственник?
– Верно. Но он был достаточно принципиальный человек, чтобы не придавать значения такому факту. Ни при каких обстоятельствах, даже во время боевых действий.
– Гургенидзе мог впустить к себе незнакомого человека через черный ход?
– Не знаю. Думаю, что нет. Но если ему нужно было сделать так, чтобы никто не узнал об их встрече, он мог бы впустить человека через черный ход.
– Вы когда-нибудь поднимались к нему через внутренний двор?
– Нет, никогда. Я всегда входил через парадную дверь. Но у Гургенидзе могли быть причины, по которым он не хотел посвящать в свои секреты членов семьи.
– Понятно. Вы знаете, кто первым прибыл на место происшествия?
– Об этом знают все близкие семье люди. Несчастная жена генерала позвонила его младшему брату Автандилу Гургенидзе, попросила его приехать. А уже затем позвонили в полицию и в «Скорую помощь».
– Вы не приезжали в тот день к генералу?
– Когда узнал о случившемся, сразу приехал. Я был дома, когда мне позвонили. Поэтому оделся и поехал. Как только вошел в дом, сразу увидел Автандила Гургенидзе и заместителя министра национальной безопасности Теймураза Чхенкели. Мы вместе сделали опись документов в кабинете генерала. Трупа уже не было, – Чхиквадзе тяжело вздохнул. – Мы были с ним как братья. Я его очень уважал…