Когда умирают слоны
Шрифт:
Дронго молча кивнул. Если больше никому не звонить, то можно будет попытаться выяснить, что именно произошло. Водитель, понявший, что это не обычная влюбленная парочка, испуганно умолк и больше не произнес ни слова. Минут через десять они приехали на место. Расплатившись с водителем, Тамара вышла второй из машины.
– Ненавижу, когда за меня платят женщины, – признался Дронго. – Мне нужно было разменять хотя бы сто долларов, чтобы иметь местную валюту. Но вы так возились со мной, что я даже не успел зайти в обменный пункт. А в Финляндии, откуда мы летели, на ваши деньги не меняют.
– Не нужно оправдываться, – усмехнулась Тамара, – иди лучше за мной. Здесь варят очень
Они вошли в кафе. К ним сразу подошел пожилой мужчина лет семидесяти с густыми черными усами и седой головой. Было нечто комичное в таком сочетании пышных усов, не тронутых сединой, с абсолютно белой головой.
– Тамара, как хорошо, что ты приехала! – всплеснул он руками. – Ты уже целый год сюда не приезжала.
– Здравствуйте, дядя Серго, – улыбнулась она. – У меня было много работы.
– Какая работа, – отмахнулся старик, – садись скорее. И своего друга посади. Сейчас такое вино принесу, сама попробуешь, все поймешь.
– Не нужно, дядя Серго, – отказалась Тамара. – Мы случайно в вашем районе. Дай нам лучше чай и хачапури, мой друг еще не обедал. Кстати, он не говорит по-грузински.
– Такие хачапури, пальчики оближете, – перешел на русский язык старик. – Настоящий менгрельский хачапури, какой твой друг даже не пробовал. Садитесь за стол. Сама видишь, у меня никого нет. Вечером еще люди приходят, а днем стесняются…
– Почему стесняются? – не поняла Тамара.
– Сейчас все мужчины сидят без работы. И стесняются об этом говорить, – пояснил хозяин кафе, – сегодня всем трудно. Никто не хочет признаваться, что остался без работы. Поэтому днем не приходят. А по вечерам друг друга не спрашивают.
– Между прочим, моя бабушка готовила менгрельские хачапури, – вставил Дронго.
– Настоящие менгрельские хачапури могут готовить только менгрелы, – вздохнул Серго. – Проходите, я выберу вам самое лучшее место.
Они прошли и сели за столик в углу большого зала. Отсюда можно было наблюдать за улицей и подъезжающими машинами.
– Георгий, принеси тарелки, – попросил своего помощника старик.
Из соседней комнаты вышел подросток лет пятнадцати. Он постелил на столик бежевые салфетки, поставил тарелки, положил приборы.
– Его отец погиб в Абхазии, – тяжело вздохнул Серго, когда мальчик ушел на кухню. – Такой парень был, настоящий герой, пытался встать между грузинами и абхазами. И его убили выстрелом в спину. Он был моим племянником, сыном моей сестры. Вот теперь я взял его сына к себе на работу. Когда говорят про эту проклятую войну в Абхазии, я спокойно слышать не могу. Кому нужно было, чтобы мы убивали друг друга, не понимаю. У меня сестра там всю жизнь жила, ее муж абхазом был. Хорошо жили, дружно. А потом решили, что нам надо жить отдельно. Решили, что нужно убивать друг друга. И начали убивать… – Он вздохнул и вышел из зала.
– На каждом шагу боль и воспоминания о прежней жизни, – невесело заметил Дронго.
– Люди хотели перемен, – напомнила Тамара, усаживаясь за столик. – Но, конечно, не таких. Никто не думал, что все обернется войнами и разрухой.
– Любая перестройка связана с войной и разрухой, любая революция приносит кровь и слезы, – сказал Дронго.
– А теперь поясни мне, почему ты заставил меня так быстро оттуда уехать? – попросила Тамара. – Я не совсем поняла, чего именно ты испугался?
– Мне показалось, что ты меня поняла, – ответил Дронго. – Смотри, на меня уже дважды покушались. Случайными такие совпадения не бывают, надеюсь, с этим ты согласна.
– Я жду твоих объяснений.
– Дело в том, что вчера вечером мне позвонил Нодар и сообщил об экспертизе, которую провели его люди, осмотрев взорвавшуюся машину Джибладзе.
– Я знаю. Он мне тоже сообщил о результатах экспертизы. Автомобиль был взорван заложенным взрывным устройством, которое приводилось в действие дистанционным управлением. Ну и что?
– Дистанционным управлением, – повторил Дронго, – значит, мы можем сделать вывод, что убийца находился где-то рядом. Более того, он знал, когда нажать на кнопку. А если убийца был рядом, то он видел, что в салоне автомобиля сидят не три человека, а один. Разве это не очевидно?
– Возможно, – согласилась Тамара, – только я не совсем понимаю, что это нам дает?
– Я всегда стараюсь проанализировать обстоятельства, – напомнил Дронго. – Если убийца был настолько профессионален, что сумел заложить взрывчатку в машину, даже не опасаясь находившихся недалеко солдат, охранявших здание Министерства обороны, и полицейских, которые постоянно дежурят на соседних улицах, то, значит, он не мог ошибиться до такой степени.
Она молча смотрела на него.
– Профессионалы заложили взрывчатку и ждали сигнала, – продолжил объяснять Дронго. – Как только Джибладзе сел в автомобиль, они нажали на кнопку. Мы стояли рядом некоторое время, и ты даже забрала свою папку. Но им было важно, чтобы мы отошли от машины. Значит, их целью было не устранить нас, а скорее устрашить. А заодно убрать Джибладзе, который, очевидно, мешал им своей настырностью в проведении расследования убийства Гургенидзе. Что они вчера и сделали. Теперь сегодняшнее нападение. Они очень удачно выбрали место и время. Обрати внимание, на нас не стали нападать, когда мы выходили из здания прокуратуры республики. В нас решили стрелять во время разговора с Гозалишвили. Снайпер стрелял с расстояния в пятьдесят-шестьдесят метров. Профессионал не имеет права промахнуться с такого расстояния. Он и не промахнулся. Послал пулю точно между нами. Я еще тогда подумал, какой изумительно точный выстрел. Потом дождался, когда Гозалишвили поднимет зонт, и тогда выстрелил в него. Второй выстрел просвистел у меня над головой. Точно над головой. И наконец третьим выстрелом вывел из строя Гозалишвили, но не стал его убивать. Этот самодовольный дипломат-карьерист им просто не нужен. Достаточно было попасть ему в плечо. Немного крови, женские крики, общий испуг. Вот и все, что им было нужно. И, конечно, демонстрация своих возможностей.
– Но для чего? – спросила Тамара.
– Убийство генерала Гургенидзе было частью большого плана, – пояснил Дронго, – и все последующие события также части этого плана. Кто-то узнал о моем появлении в Тбилиси и решил сразу убить двух зайцев. Сначала организовали взрыв автомобиля полковника Джибладзе. Внешне все выглядит как покушение именно на меня. Но это неправда. Составной частью плана было устранение Джибладзе. Затем убийцы устраивают нападение на нас рядом с Министерством иностранных дел. Им важно подчеркнуть их осведомленность и нашу беспомощность. И еще раз убедить нас в бесперспективности любого расследования. Но самое главное, им нужно показать, насколько они сильнее нас. Им важна демонстрация силы. Причем не только нам с тобой, а всем сотрудникам вашего отдела и самому Нодару.