Когда прошлое молчит
Шрифт:
— Ну давай, великий сыщик, рассказывай, что имеем!
Эдик вошел в кабинет, грузно падая на скрипнувший от его веса офисный стул. Я поморщился от звука, отложил заметки и повернулся к нему. Сегодня передо мной находился не Эдик, а серьезный Эдуард Семенович. По выражению лица всегда можно определить, в каком он сегодня настроении. Иногда он становился грозным, но заботливым шефом, которого хотелось называть только по имени отчеству, но чаще всего превращался в простого Эдика, который относился к нам так, словно нас не разделяли
— Ну не думаю, что Вера имеет к этому какое-то отношение, — задумчиво произнес он. — Я так помню, она всегда ее поддерживала, как-то раз видел, как они выходили вместе из туалета, а Светлана плакала, хотя может это была другая официантка, они там меняются быстрее, чем губки в барной раковине.
— Но она сделала вид, словно не знает, о ком идет речь! — Я встал с кресла и начал ходить по кабинету. — Да и Вера обычно девочек Оли не жалует, насколько я знаю… Раньше слышал, как официанты только и делают, что на нее жалуются, без перерыва… Гостей отбивает, кофе им не варит, перед кухней дурами выставляет.
— Ну я же не сказал, что это точно, Вить. Сам посмотри, там такая текучка кадров, поди найди кто с кем хорошо общался, а кто кого шпынял!
— Я ей фотографию убитой показал. Она ее узнала, я уверен. У нее такое лицо было, словно призрака увидела, побледнела вся. Бокал разбила, заметь!
— Ну после того, что вы там вчера устроили, девочка может не в себе, откуда ты знаешь… Не обращай на нее внимания, она тут точно не при делах, — шеф выразительно посмотрел на меня.
Я сжал виски и помассировал их. Слишком много пятен и несостыковок, а все мои идеи — держатся на честном слове… И догадках.
— Квартира пустая стояла, да?
— Личные вещи остались, но выглядела так, словно там несколько недель никто не жил…
— Завтра утром бери Толяна, пусть с тобой съездит, своим чемоданчиком там поработает, может что высплывет. Скажи, что мой приказ, пусть научит тебя места осматривать. Ты же в мусорки не заглядывал?
— Нет…
— Вот завтра и посмотрите. Вещи собрать, к нам привезти, пока родственников не найдем или тех, кто сможет забрать.
Эдуард Семенович налил себе воды и внимательно посмотрел на меня:
— Жалобы, вопросы, замечания?
— Да нет, только вот с Максом вы, как мне кажется, некорректно поступили…
— Не соглашусь, с него давно пора корону сбросить, а то раскрыл пар мелких краж, убрал девочек-тружениц с улиц в одно место и загордился сразу, — Эдуард развел руками. — А тут так удачно карты сложились… Не волнуйся, опала на тебя долго не продлится, так, немного позлятся все коллективом, посплетничают и успокоятся. Твой первый косяк — и все на тебя снова как на друга смотреть будут. Завидуют, понимаешь?
Я кивнул и прикрыл глаза. Ну опальным мне быть не в новинку. Гонения со стороны одноклассников за новые и стильные вещи, презрение со стороны девушек и их подруг, когда я не поддавался на дешевые манипуляции. Разочарование отца, когда я отказался
— Хорошо, Эдуард Семенович, я завтра с Толей поеду, посмотрю, спасибо.
— Ты это, главное в себя верь, а на этих придурков внимания не обращай, понял?
Эдуард похлопал меня по плечу и направился на выход. Я взъерошил волосы и закатал рукава. Порядок, систематизация и таблицы. Разгружает голову и приводит мысли в порядок. Начнем.
***
Громкой хлопок и гул голосов разбудил меня. Я сонно разлепил глаза и столкнулся взглядом с коллегами, которые вопросительно смотрели. Макс пренебрежительно хмыкнул и пробормотал что-то про выпендрежников, ночующих на рабочем месте. Я промолчал, ставя еще одну галочку напротив его имени. Так и запишем. Собрав бумаги и наработки, я направился в самый отдаленный кабинет, где меня уже ожидал хмурый Анатолий.
Я молча сполоснул лицо под ворчание криминалиста. Толя выглядел помятым и не выспавшимся, недовольно морщился. Но несмотря на ворчание, он указал мне рукой на кофейник, который остывал на маленькой конфорке, выглядевшей так, словно ей стоило отправиться в мусорный контейнер еще в прошлом веке.
— Не смотри так, не люблю я ваши чайники электрические, температуру не держат, — ответил на мое замешательство Толя. — А тут советский чугун — заварил и до вечера теплым попиваешь, экономия.
Я промолчал, не говоря ни слова про оголенные провода конфорки, готовые заискрить от одного неловкого прикосновения. Кофе терпкий, но слабенький. Больше напоминал разведенный чай с легким привкусом кофеина.
— Ну не морщись, это вы привыкли пить крепкий, а у меня моторчик барахлить начал, — Толя шумно отхлебнул из кружки. — Маленькие дозы, но зато на регулярной основе…
— Нет, спасибо, то, что нужно…
— Ну врать ты так и не научился, — Толя достал небольшую фляжку. — Коньячка?
— Нет, спасибо, на работе не пью…
— Зря, хорошо мозги прочищает.
Мы молча допили кофе, Толя взял неизменный чемоданчик. Я отставил недопитый кофе в сторону и поморщился. Позвонив Анфисе, мы вышли из управления. Идти до того дома близко, но Толя покачал головой, указывая на серую иномарку на парковке:
— Никаких прогулок пешком, я что, зря эту красавицу у начальства три года выбивал, чтобы на выезды мотаться?
Не став спорить, я уселся на переднее сиденье. Анатолий завел автомобиль и включил местную радиостанцию.
«На парковке рядом с торговым центром Дружба обнаружено женское тело с ножевым ранением. Предположительно — Светлана Самойлова, приехавшая на заработки была убита неизвестным в ночь со вторника на среду. Сразу после весь город потряс инцидент с самоуправством полиции, устроившей стрельбу в печально известном „Мусорном баке“…
Я раздраженно переключил волну на незамысловатые мелодии современной музыки, как Толя рвано засмеялся: