Когда прошлое молчит
Шрифт:
— Она мне попугая оставила присмотреть, — аккуратно начала я. — Может это как-то поможет расследованию.
— Ну ты даешь! За моей собачкой ты смотреть отказалась, а у незнакомой официантки птицу взяла! Ты же с ней особенно не пересеклась…
— Ну, немного общались…
Егор вернулся в бар, громко ударив дверь по тумбе, и виновато поднял руки. Я засмеялась от грозного выражения лица Лизы, явно готовую взорваться.
— Лиз, ты тоже иди, отдохни немного, а то сейчас кого-нибудь чайной ложкой заколешь!
— Да нет, скорей эту ложку в другое место засуну.
Но повторять дважды не пришлось. Девушка вылетела
Четкие действия, автопилот, который включается в тот момент, как появляется заказ. Удобная штука, если хорошо натренировать.
— Вера, я хотел спросить…
— Да, слушаю, — стук кофемолки заглушил его голос.
— У Лизы кто-то есть?
— Что, прости?
— Я хотел позвать ее на свидание, но она сказала, что уже встречается с кем-то, — Егор отставил сияющий на свету бокал. — А потом видел ее одну на улице, плачущей…
— Не уверена, что на правах подруги могу рассказывать такую информацию, — я пыталась вспомнить все, что знала о Лизе. — Но думаю, если ты серьезно настроен, то можешь попытать свой шанс. И я думала, вы уже вместе…
— Но она уже мне отказала, никаких серьезных отношений, так, повстречались и разбежались.!
— Это не значит, что нужно бросать попытки, просто не будь слишком настойчив.
Я точно помнила, что Лиза однажды обожглась о мужчину, застав мужа с соседкой, пока сама работала на износ. История стара как мир — некоторые мужчины совершенно не заботятся о конспирации, а женщины не знают, как правильно манипулировать мужскими чувствами. Лиза была ревнивой и держала всех партнеров на коротком поводке, не давая даже на секунду задуматься о других дамах. Но чем сильнее держишь поводок — тем сильнее хочется его оборвать. В этом плане я всегда придерживалась принципа «лучше пусть смотрит с моего разрешения, чем скрытно облизывается и сильнее желает». Это как поставить перед ребенком торт и сказать — нельзя. Кто будет слушать? Правильно, никто. Да и мужчине проще. Не надо сдерживать скрытые желание — лучше поделиться и обсудить со своей второй половинкой, чем стыдливо улыбаться и врать.
— Наблюдай за ней, но не перебарщивай с заботой и попытками завоевать ее внимание, не то перейдешь в роль друга и жилетки для нытья. А лучше напрямую спроси, как будет подходящий момент…
— А как понять, подходящий момент или нет?
—
— Стой, она вернулась!
Лиза с блаженной улыбкой вернулась в бар, игриво хлопнув Егора по спине:
— Давай уже, учись работать один, а я буду чаще выходить на перерывы, очень освежает…
— Тебя на кухне угостили?
— Олег выдал целую самсу и закрыл меня в мойке. Тишина, благодать и мойщики посуды, говорящие на другом языке, — она схватила один из новых заказов из машины. — Как же хорошо иногда посреди рабочего дня сесть и просто понаблюдать за тем, как зашиваются другие!
Я лишь усмехнулась и вернулась к работе. Чеков становилось все меньше, а официанты начинали перестилать скатерти на столах, облегченно вздыхая. Вечерняя смена постепенно приходила на работу, Андрей удивленно поднял брови, завидя меня. Егор начал лениво пополнять бар, пока Лиза скучающее отдавала последние заказы. Оля помахала мне и вернулась к разговору с Лидией Владимировной, хмуря брови. Смены менялись, уставшие работники покидали бар.
Управляющая подошла к бару, а я привычно сварила ей эспрессо, ставя перед ней белоснежную кружечку:
— Лидия Владимировна, у вас случайно не найдется номера Виктора?
— А тебе зачем?
— Кое-что вспомнила про Свету, может это было бы важно для расследования, но я не уверена…
— Скину тебе сейчас, наберешь…
— Так, коллектив! — Оля положила телефон на стойку и оглядела нас. — Никто не знает, куда запропастилась Анна?
Глава 8. Виктор. Другой путь
Мой отец редко мне звонил. Еще реже он наносил мне светские визиты, считая их пустой тратой времени, а его время дорого стоило. Такой важный ресурс как время, он не считал нужным выделять собственному сыну. Наше общение сводилось к вежливому обмену новостями, прозрачными намеками на то, что мне стоит сменить профессию и вернуться к семейному бизнесу или хотя бы просто перестать заниматься чепухой. С его стороны, моя работа выглядела как затяжной подростковый бунт, несмотря на то, что мне уже давно стукнуло Чуть больше тридцати.
Я всегда гордился отцом и уважал его. Он всегда оставался невозмутимым и спокойным, в какие бы ситуации не заносило меня. Казалось, если бы сейчас объявили конец света или тотальную эвакуацию — он бы поправил свитер, заправил рубашку и поинтересовался, сколько это продлится?
Именно сейчас, сидя на кухне у убитой девушки и поедая холодные голубцы в компании флиртующего Анатолия и Анфисы, я понял, что, если отец звонит мне посреди дня в середине рабочей неделе — что-то случилось.
— Я на минутку, — я встал со стула и ушел в спальню. — Да, отец.
— Слышал, у вас проблемы в «Мусорке».
— Ничего страшного, просто журналисты нагнетают.
— Они могут нагнетать сколько угодно, но не упоминая название бара, — в голосе отца резанула сталь. — Что я тебе говорил о репутации?
— Трудно заработать, но легко потерять, — я растрепал волосы. — Пап, я не обещал управлять местом, я лишь приглядываю…
— Тогда тебе стоит проверить зрение, там явно проблемы, если у тебя под носом пьяные менты машут пушками, а ты лишь просиживаешь дни за бумажками.