Когда боги спали
Шрифт:
Сердце Сафара подпрыгнуло к самому горлу.
Перед ним стоял лорд Калазарис — печально известный начальник всех шпионов Валарии.
11. Калазарис
Ростом с Сафара, главный шпион выглядел еще выше благодаря черной мантии и капюшону, из-за которого его худой и бледный лик выглядел совсем призрачным.
Сафару следовало бы изобразить униженность — упасть на колени, биться головой об пол и просить снисхождения у лорда. Но он должен был дать Нерисе время скрыться и потому
— Извини, приятель, — сказал он, — но я допоздна засиделся за учебниками. Экзамены на носу, сам понимаешь.
— Как ты смеешь называть меня приятелем! — взревел Калазарис.
Сафар удивленно-насмешливо уставился на него, затем пожал плечами.
— Ну ошибся, — сказал он. — Теперь я вижу, что вряд ли у тебя вообще могут быть приятели.
— Ты что же, не знаешь, кто я? — загремел Калазарис.
— Откуда, — солгал Сафар. — А то бы я знал, как обратиться к тебе по имени и попросить говорить потише. У меня с нервами не в порядке. От громких звуков я плохо себя чувствую и не могу сконцентрироваться.
— Я лорд Калазарис, — прошипел начальник шпионов. — Это имя тебе знакомо, тупица?
Сафар почесал в затылке, затем притворился испуганным и раскрыл рот.
— Прошу прощения, лорд, — сказал он, униженно кланяясь. — Я и понятия не имел, что…
— Молчать! — приказал Калазарис. — Я задал тебе вопрос, когда вошел. Отвечай — где эта воровка, Нериса?
Сафар постарался изобразить недоумение.
— Нериса? Хм, откуда же я знаю это имя? Нериса… Уж не жена ли это пекаря с улицы Дидима? Нет, не может быть… — Он щелкнул пальцами. — А, понял! Вы имеете в виду то дитя, что болтается в «Трясине для дураков»? Это ее вы ищете?
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, прислужник Тимур, — сказал Калазарис.
Сафар кивнул.
— Я действительно знаю, лорд, — сказал он. — Но я не знаю, где она. Разве что… Не поискать ли вам ее в «Трясине для дураков»? Иногда она там ночует.
— Я знаю это, — проскрежетал Калазарис.
— Не сомневаюсь, — сказал Сафар. — Быть главным шпи… я имею в виду, стражем Валарии…
— Ты будешь отрицать, что был с нею вместе сегодня? — спросил Калазарис.
— Нет, я… э… зачем же отрицать, — сказал Сафар. — Но и утверждать не берусь. — Он глуповато улыбнулся. — Видите ли, большую часть дня я пьянствовал. И многого не помню. Может быть, я видел Нерису. А может быть, и нет. Извините, но конкретнее сказать не могу.
— Мне не нравится твое поведение, Сафар Тимур, — сказал Калазарис. — Возможно, ты считаешь себя защищенным протекцией лорда Умурхана. И что власть моя не распространяется на дела университета.
— Прошу простить меня за грубые манеры горца, — сказал Сафар. — Иногда я действительно оскорбляю горожан, но не намеренно. Я прекрасно осведомлен о том, что долг ваш — следить за соблюдением закона по всей Валарии. А следовательно, в храме и университете.
Калазарис, не слушая
Отводя от себя подозрения, Сафар продолжал молоть языком.
— Простите мою глупость, лорд, — сказал он, — но почему вы, с вашим высоким положением, ищете обычную воровку? К тому же еще и ребенка?
Глаза Калазариса метнулись, и Сафар внезапно ощутил холод, льющийся из немигающих глаз главного шпиона.
— Мне говорили, что ты самый смышленый студент университета, — сказал главный шпион. — Возможно, даже чересчур смышленый. С презрением относящийся к закону и властям.
Калазарис помолчал, ожидая, не проявит ли Сафар глупости, пытаясь что-то отвечать. Глупости не последовало, и лорд удовлетворенно кивнул.
— По крайней мере, тебе хватает ума знать, когда придерживать свой язык, — сказал он. — Я дам тебе два ответа на твой вопрос, прислужник Тимур, — продолжил он. — И если ты действительно умен, то поймешь, какой ответ верен.
Вот тебе первый ответ: источник информации сообщает, что эта девица является основным курьером у группы изменнически настроенных студентов.
Сафар, не притворяясь, широко раскрыл глаза.
— Нериса?! — изумленно спросил он.
Глаза Калазариса сверкнули вернувшейся подозрительностью.
— Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь об этих студентах?
Сафар понимал: нет смысла лгать о том, о чем знала вся Валария.
— Я слышал, лорд, — ответил он, — что существуют в университете такие студенты, которые в заблуждениях своих ставят под сомнение политику доброго короля Дидима. — Увидев, что этот кусок правды проглочен легко, он решил солгать. — Впрочем, лично я не знаю этих дураков, — сказал он. — Как и понятия не имел о том, кто вы, когда вы появились здесь. Я вообще не интересуюсь политикой, мой лорд. Но не люблю и доносить.
Калазарис осмотрел Сафара с головы до ног, отмечая каждую складку костюма, каждое изменение в лице. Затем он сказал:
— Второй ответ заключается в том, что Нериса — всего лишь предлог. И я здесь совсем по другой причине.
Калазарис помолчал, фиксируя Сафара взглядом. Затем сказал:
— Я так понимаю, что ты являешься близким другом Ираджа Протаруса.
— Тогда я скажу, что ваш источник информации лжет, мой господин, — решительно ответил Сафар. — И потом, какая разница? Ираджу Протарусу нет никакого дела до Валарии.
Калазарис скривился.
— Ты хочешь сказать, что понятия не имеешь о деятельности Протаруса? — спросил он. — И будешь утверждать, что ничего не знаешь о его многочисленных победах?
Сафар пожал плечами.
— Слышал болтовню на рынке, — ответил он. — Может быть, в ней и есть доля правды. Когда мы еще общались с Ираджем, он был настроен решительно стать вождем клана. И я так понял, что он добился своей цели. И он — бесспорный глава Южных Равнин.
— А вот это утверждение оспаривается, — сказал Калазарис.