Когда боги спали
Шрифт:
— Вы имеете в виду его дядю, лорда Фулена, — сказал Сафар. — И союзника дяди — Коралию Кана. Ирадж говорил мне о них несколько лет назад. Похоже, он ненавидел их не без причины. Но, в частности, из этих же рыночных слухов я узнал, что Фулена и Кана разгромили и им пришлось удирать во владения лорда Кана.
— Ты много знаешь для того, кто утверждает, что не интересуется политикой, — проговорил Калазарис.
— Ирадж был моим другом, лорд, — сказал Сафар. — И вполне естественно, что я проявлял интерес к этим новостям.
— Как же тогда ты, прислужник Тимур, пропустил новость, — с усмешкой сказал Калазарис, — что Ирадж Протарус
— Когда? — потрясение спросил Сафар. — Я ничего не слышал об этом.
Калазарис улыбнулся.
— И в самом деле, — сказал он, — ведь об этом еще не объявили. Король вступил в союз с лордами Фуленом и Каном. Король предполагает, что Ирадж не удовольствуется только южными владениями и вскоре начнет раздвигать свои границы. Об этом альянсе будет объявлено завтра.
У Сафара были основания верить сказанному Калазарисом. Он отчетливо помнил мечты Ираджа о великих завоеваниях, так же отчетливо, как и в том видении, где Ирадж возглавлял великую армию.
Хриплый голос Калазариса прервал его размышления:
— И ты по-прежнему утверждаешь, прислужник Тимур, что не поддерживаешь связи с этим варваром, ныне величающим себя королевским титулом. — Он сплюнул на пол. — Король Протарус, — фыркнул он. — Какие претензии!
Сафар сделал глубокий вздох.
— Я с ним не разговаривал, мой лорд, и не поддерживал отношений, — с тех пор как покинул мой дом в горах, — сказал он искренне. — Я даже сомневаюсь, помнит ли меня Ирадж. Что я ему? Невелика птица. Мы были просто двумя подростками, живущими рядом.
Калазарис вновь долго и пристально посмотрел на него. Затем удовлетворенно кивнул.
— Дашь мне знать, прислужник, — сказал он, — коли услышишь что-либо о старом приятеле.
Сафар облегченно закивал головой.
— Ну конечно, лорд, — сказал он. — Немедленно.
Это была ложь, которую, как полагал Сафар, невозможно проверить. Да и зачем его будет искать Ирадж по прошествии стольких месяцев? Как он и сказал Калазарису, у них была лишь мальчишеская дружба — ныне давно забытая.
Главный шпион резко повернулся на каблуках, давая сигнал своим людям двигаться на выход. Сафар даже обмяк, увидев, как Калазарис шагнул за дверь. Но облегчение оказалось недолгим. Калазарис вдруг резко повернулся.
— Я лично выясню, прислужник Тимур, — сказал он, — дурак ты или нет.
И с этими словами скрылся.
До Сафара из внутреннего кармана мантии донеслось хихиканье. Гундара сказал:
— Хорошие же у тебя приятели, господин. Да и мне удача улыбается. Когда тебя убьют, у меня будет-компания намного лучше.
Затем он переключился на близнеца:
— Заткнись, братец! Оставь это для демонов. Твоя очередь скоро настанет.
Сафар хлопнул по выпуклости кармана и услыхал, как ойкнул Гундара.
— Не шути со мной, — предупредил Сафар. — Я, может быть, всего лишь и студент, но обращению с Фаворитами учат уже на первом курсе. Первое правило, если верить моему наставнику, лорду Умурхану, заключается в том, чтобы никогда не доверять Фавориту. Правило второе: держать его в ежовых рукавицах. Я во многом не согласен с Умурханом, но твое поведение заставляет меня прислушаться к его советам. — Он вновь хлопнул по выпуклости. — Я достаточно ясно выразился?
— Хорошо, хорошо, — сказал Гундара из кармана. — Как скажешь, повелитель.
Близнецу же он сказал:
— Заткнись, Гундари! Заткнись! Заткнись!
Письмо, хоть и написанное на дорогой бумаге, прокоптилось дымом лагерных костров и потрепалось, будучи передаваемо через многие руки.
Калазарис разгладил его на столе и поближе подвинул масляную лампу, чтобы и другие два человека могли все ясно видеть.
Вот что гласило послание:
«Мой дорогой Сафар.
Все, предсказанное тобою, оказалось правдой и свершается гораздо быстрее, чем я ожидал. И сейчас, когда я пишу это письмо, весь мой лагерь пьян, радуясь очередной грандиозной победе. Вновь наши потери невелики, а враг пострадал жестоко. Моя армия с каждым днем все растет и приобретает опыт. Но вот что я скажу тебе, дружище. Я выяснил, что успех иногда бывает гораздо опаснее провала. С каждым захваченным городом, с каждой перейденной границей растет необходимость двигаться дальше. Ведь если я остановлюсь, у моих врагов появится время, чтобы объединить против меня свои силы. Но самая большая проблема, с которой я столкнулся, заключается в том, что я окружен эгоистичными советниками, работающими на себя, и я был бы последним дураком, если бы доверялся их словам и преданности.
Но тебе, друг мой, я знаю, могу доверять. Мы доказали наше единство в той битве с демонами. Ты больше, чем другие, знаешь о моих намерениях, о моих помыслах. Как и я знаю о твоих.
Я прошу тебя, Сафар: немедленно приезжай ко мне. Чтобы ускорить твое передвижение, я перевел солидные суммы на твое имя в гильдию торговцев Валарии.
Я отчаянно нуждаюсь в тебе, друг мой и кровный брат.
Да смилостивятся боги к тебе и твоей семье в Кирании».
Когда люди закончили читать письмо, Калазарис сказал:
— Я проверил подпись. Вне всяких сомнений, это писал Ирадж Протарус.
— Очень тревожная новость, джентльмены, — отозвался король Дидима. — Несомненно, очень тревожная.
— И чертовски обескураживающая для меня, — сказал Умурхан. — Можете представить, что я чувствую? Подумать только, все это время я пригревал гадюку на своей груди.
— Ну, ну, Умурхан, — сказал Дидима. — Никто вас не обвиняет. Откуда вам было знать? Опять же, этого молодого человека рекомендовали по столь высокому разряду.
Трое этих мужчин заседали в личном кабинете короля. Их совместное управление длилось давно — с равным дележом власти и богатства, — и они свободно чувствовали себя в этой компании. Поставив себе цель, они научились идти на компромиссы ради достижения цели. Дидима был коренастым мужчиной, с толстыми руками и ногами и бочкообразной грудью. Его круглое, как дыня лицо оттеняла темная густая борода с седыми прядями. Умурхан до кончиков ногтей воплощал собой мага, из-под колпака кудесника сверкали серые глаза. Дополняли картину густые брови вразлет и сверкающая белым борода.
— Спасибо, что доверяете мне, ваше величество, — сказал Умурхан. — Хотя должен сказать, что последнее время я действительно подозревал юного Тимура. Я хотел исключить его из школы, но не хотел обидеть его покровителя, лорда Музина. Я собирался просто провалить его на предстоящих экзаменах. Таким образом я бы избавился от него без скандала.
— Я поговорю с Музином, — предложил Дидима. — Он будет даже благодарен за то, что мы дадим ему возможность откреститься от этого маленького предателя.