Когда боги спали
Шрифт:
Затем Сафар решил, что на самом деле мишенью являлся он сам. Просто до него добирались через Нерису. Но тут же вставал самый главный из вопросов — почему? Но он сообразил, что ответит на этот вопрос или нет, однако судьба его, может быть, на всех парах мчится к весьма неприятному завершению. И единственно умным поступком в такой ситуации было бежать из Валарии, и как можно быстрее. Такой поступок в глазах Калазариса сразу же превратится в доказательство вины. Однако и оставаться в Валарии было куда опаснее.
Сафар решил бежать. Он рванет со всей возможной скоростью домой,
Приняв решение, Сафар испытал облегчение. Он многих знал в Валарии, но прятаться у них — значило длить пребывание в этом неприятном городе. А он скучал по семье и друзьям. Он скучал по чистому горному воздуху, голубому небу, дождевым облакам и снежным склонам.
Только одно препятствие стояло на его пути — отсутствие денег. Для успешного побега требовалась приличная сумма. Нужен был выносливый скакун и запасы на дорогу до дома. Да и Нерисе следовало оставить денег. Где же их заполучить? Просить у лорда Музина? Бессмысленно. И не только потому, что тот откажет, но и потому, что скорее всего об этой просьбе тут же узнает Калазарис.
Оставалась только одна персона, которая могла бы помочь.
Но если дело выгорит, то об отступлении придется забыть.
Сафар встал до рассвета. Умывшись и одевшись, он заскочил в пекарню, где купил черствый рогалик со смородиной. Бегом вернувшись домой, он заварил крепкого чая и, завтракая, вызвал Гундара.
Маленький Фаворит возник в облачке магического дыма, кашляя и протирая заспанные глаза.
— Только не говори, что и тебе приходится вставать рано! — захныкал он. — Должно быть, боги меня возненавидели. Иначе как они могли допустить, что я попал в лапы столь жестокого повелителя?
Вместо ответа Сафар продемонстрировал рогалик. Глаза Фаворита широко раскрылись.
— Неужели это для меня, о мудрый и добрый повелитель?
— Для кого же еще? — сказал Сафар.
Он протянул рогалик, Фаворит схватил его и с жадностью вгрызся, осыпая пол крошками и ягодками.
Покончив с лакомством, он облизал каждый когтистый палец, почмокал губами и сказал:
— Еще один рогалик — и я за тебя, повелитель, пойду на убийство.
По тону Сафар понял, что это не шутка.
— Я не убиваю людей, — сказал Сафар.
— Очень жаль, — ответил Гундара. — Убийства намного легче других заданий. — Потерев руки, он зевнул. — Но если это не убийство, господин, то что же я должен сотворить?
— Сделайся по возможности меньше, — сказал Сафар, — и устраивайся на моем плече.
— Как скучно, — пожаловался Гундара, но, щелкнув когтями, мгновенно сжался до размеров крупной мухи. Сафару пришлось отыскивать его взглядом. Гундара окликнул его голосом столь же громким, как и при нормальных размерах. — А вот насчет плеча, повелитель, придется помочь. Туда слишком высоко прыгать.
Сафар протянул руку, и маленькая черная точка Гундара взбежала по ладони, вскарабкалась по грубой ткани рукава и добралась до плеча.
— Сегодня утром мне надо провернуть одно важное дело, — сказал Сафар. —
— По окончании работы получу ли я еще один рогалик, повелитель? — донесся голос Гундара.
— Если работа пройдет успешно, — пообещал Сафар.
— И для Гундари тоже? — не отставал Гундара.
Сафар вздохнул.
— Да, — ответил он. — Гундари тоже получит.
— Только на этот раз с вишнями, — потребовал маленький Фаворит. — От смородины меня пучит.
Когда Сафар вышел на улицу, город уже подавал признаки жизни. Движение еще не набрало полной мощности, но некоторые магазины открылись, а перед мастерскими собирались рабочие и в ожидании владельцев жевали черный хлеб с маслинами. Сафар миновал колесную мастерскую, которая всегда открывалась рано, ремонтируя фургоны, сломавшиеся по дороге на рынок. Привалившись к стене рядом со входом, стоял человек с внимательным взглядом, которым он и проводил проходящего Сафара.
Сафар наклонил голову к плечу.
— Тут все чисто? — спросил он.
— Обычный карманник, — ответила муха голосом Гундара. — Не волнуйся. Для него ты слишком беден.
Сафар продолжил путь, но не торопясь, чтобы Гундара мог успевать реагировать на присутствие шпионов. Он не сомневался, что Калазарис распорядился пустить по его следу осведомителей. Сафар, житель гор, слабо разбирался в городской жизни, но он привык полагаться на собственную натуру. Охотники — будь это звери или люди — ведут себя одинаково. Волки, осуществляя неторопливое преследование жертвы, могут выставлять за ней и наблюдателя. Пока стая занимается своими делами, наблюдатель не сведет глаз с больной овцы, выбранной волками на обед. И каждый наблюдатель, пока отара переходит с места на место, передает дежурство другому наблюдателю, да так, что никто ничего и не заметит. И так в течение всего дня, пока овца не отстанет от отары или не окажется слишком далеко от загона. Тут же волк-наблюдатель воем сообщит эту новость готовой к нападению стае.
Именно так и представлял Сафар работу осведомителей Калазариса. Они поставят наблюдателя недалеко от его дома, и этот шпион предупредит остальных, когда Сафар выйдет на улицу. И так, от шпиона к шпиону, его будут передавать, пока он не вернется вечером домой.
Когда он дошел до конца улицы, перед ним возникла старуха в тряпье, накрытая вместо шали драным одеялом из конского волоса. На одном краю тележки в деревянной клетке ворковали голуби, на другом — стояло ведро с горячими пирожками с мясом.
— Пирожки со свежей голубятиной, — окликнула она Сафара. — Два медяка за пирожок.
— Нет, благодарю, бабуся, — сказал Сафар на ходу.
Старуха ухватила его за рукав.
— Это моя обычная цена — два медяка за пирожок. И они в самом деле свежие и горячие. Забиты только что, утром. А вы такой красивый паренек, с вашего позволения. От вашего вида даже у такой бабки, как я, сердце поет, как у девицы. И ради вас, ради того, чтобы вы вернули мне молодость, я уступаю — два пирожка за медяк.