Когда боги спали
Шрифт:
— Ты прекрасно знаешь, как и я, — сказал Ирадж, — что хочешь спрятаться от правды. Ты же маг, Сафар. Эти клыки — ничто по сравнению с тем, чем ты обладаешь. Неужели же ты упустишь предложенную тебе Коралином возможность получить образование в самом блестящем университете Эсмира?
Сафар вздохнул.
— Я бы упустил, — сказал он, — но моя семья вряд ли позволит мне это сделать.
— И Губадан, — подчеркнул Ирадж.
Сафар кивнул.
— А он еще хуже их, — сказал он. — Утверждает, что я опозорю всю Киранию, если откажусь от этого шанса. И что когда я, обремененный знаниями,
— Насчет первого утверждения он прав, — сказал Ирадж. — Твоим соотечественникам будет стыдно. В истории Кирании никому еще не выпадала такая возможность. Второе же утверждение Губадана ошибочно. Ты не должен возвращаться, Сафар. Я слабый прорицатель по сравнению с тобой, но уверен, что, если ты покинешь Киранию, ты сюда уже не вернешься. Потому что ты окажешься рядом со мной. Забыл?
— Это видение было обманом, — сказал Сафар.
— Ты уверен? — спросил Ирадж, улыбнувшись.
— Абсолютно, — ответил Сафар. — Это ведь ты у нас честолюбив. А я — нет.
— А как же другое видение? — сказал Ирадж. — Танцующие люди и вулкан? Оно тоже обман?
Сафар не сразу ответил.
— Нет, я так не думаю. И это главная причина, по которой я скорее всего уступлю настояниям семьи и Губадана. Потому что только в Валарии я смогу во всем разобраться.
— Каковы бы ни были причины, Сафар, — сказал Ирадж, — я прошу тебя по возможности быстрее принять решение. И впитать в себя как можно больше познаний. И как можно быстрее. А я обещаю тебе, что однажды, в тот день, когда ты меньше всего будешь ожидать, я объявлюсь с просьбой присоединиться ко мне.
— А я откажусь, — сказал Сафар. — Пусть ты мой друг, но я все равно скажу «нет».
— Давай проверим? — спросил Ирадж. Он вытащил кожаный кошель и вытряхнул окровавленные клыки на ладонь. Затем насмешливо попросил: — Брось эти кости, о Великий мудрец, и скажи нам, молю, что скрывается в будущем.
— Не глупи, — сказал Сафар. — Я по костям не гадаю.
— А почему бы не попробовать, — сказал Ирадж. — Я даже почищу их для тебя.
Он отер кровь о кошель и протянул клыки. Сафар не пошевелился, и Ирадж, схватив его за правую руку, с силой разжал пальцы и бросил четыре клыка в раскрывшуюся ладонь Сафара. Сафар, не противясь, машинально сжал их в кулаке.
— И что делать дальше? — спросил Ирадж. — Сотворить какое-то заклинание и бросить их, да?
— Я не хочу заниматься этим, — сказал Сафар.
— А я вот что тебе скажу, — предложил Ирадж. — Чтобы тебе было легче, я буду приговаривать, а ты бросай. Хорошо?
Не дожидаясь ответа, Ирадж поглубже вздохнул и принялся приговаривать:
Кости, кости, пусть и демонские,Скажите, что кроется в будущем,Какие дороги нас ждут?Под звуки голоса Ираджа клыки в кулаке Сафара внезапно стали нагреваться. Он инстинктивно разжал кулак и подкинул их на ладони, как игральные кости.
— По предмету заговоров я всегда не успевал, — сказал Ирадж и рассмеялся. — Но если надо подурачиться… — И он смолк, увидев, как трясет кости Сафар, у которого глаза заблестели от напряженной сосредоточенности.
Сафар
Красный дымок зашипел, поднимаясь подобно змее, и оба юноши в испуге отпрянули. Дым становился все гуще, отдавая запахом засохшей крови, и вращался перед ними, как маленький пустынный дервиш — тонкий внизу, но с утолщением размером с кулак вверху. Затем появился рот, изогнутый в соблазнительной улыбке.
Губы раздвинулись, и друзья услыхали женский голос:
— Эти двое выберут ту же дорогу, по которой шли и прежде. Братья по духу, но не из одного чрева. Разделенные телесно и умственно, но объединенные судьбой. Но будьте осторожны в своих поисках, о братья. Берегитесь той дороги, что выбрали. Поскольку история не закончится, пока вы не доберетесь до Огненной Земли.
Дымок внезапно исчез, а юноши разинув рот смотрели на четыре крошечные кучки пепла, оставшиеся на том месте, где лежали клыки демона. Зубы словно пожрало горячее пламя.
Ирадж первым пришел в себя.
— Видел? — Он фыркнул. — Мы слышали из уст самого Оракула. — Он обнял Сафара за плечи. — Братья по духу, но не из одного чрева, — процитировал он. — Уж мы составим парочку! Король королей и его великий визирь!
— Оракул не совсем так сказал, — отозвался Сафар. — К тому же пусть она, кто бы ни была, и говорила правду, но это вовсе не означает, что она говорила именно о нас.
Ирадж презрительно фыркнул.
— А кроме нас, я что-то никого не вижу в этой пещере, — сказал он. — Так что о ком же еще говорилось?
— Но в ее словах содержалось и предупреждение, — сказал Сафар. — Не забудь о предупреждении.
— Ну разумеется, разумеется, — нетерпеливо сказал Ирадж. — Я слышал и запомнил. И понял. Как только вернусь домой, тут же начну собирать собственные войска. А ты отправляйся в Валарию и получай там как можно больше знаний до того момента, покуда не придет пора нам объединиться.
— А я не уверен, что именно так следует понимать предсказание оракула, — сказал Сафар.
— Именно так, — ответил Ирадж. — И не важно, что мы там себе думаем. Мы обретем себя в днях грядущих. А ты просто иногда думай обо мне. Когда зароешься в своей Валарии по уши в пыльные книги и свитки, просто представь меня, едущего верхом по южной равнине, во главе армии наездников, с развернутыми знаменами над моей головой. Я разверну знамя Алиссарьяна, которое поведет меня от победы к победе.
Он постучал по груди Сафара.
— А ты понесешь знамя Алиссарьяна в своем сердце, — сказал он. — И мы изменим мир к лучшему, Сафар. Такого еще не было.
Вот тогда-то Сафар и принял окончательное решение. Он покинет любимую Киранию и уедет в Валарию. Ему предстояло поступить в университет при Великом Храме, проштудировать каждый том, впитать всевозможные знания.
Но решение было вызвано вовсе не страстной речью Ираджа. Сафар запомнил последние слова оракула — об Огненной Земле. А ведь Огненной Землей называлась Хадин! Та самая Хадин, где в его видении танцевали и погибали красивые люди и где извергался могучий вулкан, устремляя языки пламени и клубы ядовитого дыма в темнеющее небо.