Кофе готов, миледи

Логинова Александра

– Это оно, да? – с жадностью спросила Мира, высовываясь из окна кареты и оглядывая находящийся у меня в руках предмет.

– Оно. Будь, пожалуйста, аккуратнее, а то выпад…Эй!

Меня грубо прервал огромный заросший мужик, одетый в какую-то рвань, и оттолкнувший нас от дверей кареты. В мгновение ока дверь распахнулась и непонятно откуда взявшийся громила прыгнул внутрь, захлопнув её и намертво заклинив ручку двери.

– Что за клят?! – взверился Ясень, вставая из лужи и вытирая забрызганное лицо. Я выглядела не на много лучше, запнувшись о собственную ногу при столкновении и рухнув чуть ли не под колеса транспортного

средства. Где, черт возьми, носит наших лакеев и что это за урод?!

– Мира! – Ясень кинулся к дверце кареты и принялся яростно дергать сломанную ручку. – Ты, сволочь, быстро отрой! Открой, козёл, или я тебя!

Вторя ему я затарабанила кулаками по стене кареты, лихорадочно прикидывая, кого звать не помощь. Что этому ублюдку нужно от нас? Зачем ему вламываться в нашу карету наедине к моей камеристке?

Внезапно Ясень прекратил дергать дверь и прижался ухом к окну, закрытому тонким треснувшим стеклом, которое этот мудак предусмотрительно захлопнул и закрыл занавеской. Шикнув на меня, чтобы перестала стучать, юноша приложил палец к губам и поманил меня к себе.

– Я – Маргарет Элеонора Амори, достопочтенный сударь, – голос моей помощницы звучал глухо. – И я слушаю, что вы хотели мне сказать.

Я округлила глаза. Слов злоумышленника не разобрать, карета была приличного размера. А вот ответ Миры стал слышен намного отчетливее, будто девушка пересела поближе к окну:

– С чего бы мне делать это, сударь? Чьи интересы вы представляете, раз уж сами представиться не желаете? Что значит – лезу не в свое дело? Прошу прощения, передайте пославшему вас господину, что я не желаю принимать претензии в такой оскорбительной форме. Если ему есть, что мне сказать, то пусть наберется смелости сказать это в лицо.

С каждым словом, произносимой Мирой, я чувствовала ее страх и решимость, слишком уж говорящая интонация была у дрожащего девичьего голосочка. Не знаю, что она творит, но пора ее оттуда вытаскивать, пока этот говнюк, вполне себе являющийся опасным для юной девочки, не озверел от сопротивления со стороны «графини».

– Госпожа! – раненым носорогом взревели сзади и на меня налетел вихрь из двух лакеев. – Мы вас потеряли, госпожа! Как вы? Кто посмел?!

Я безуспешно пыталась отбиться от затискивающих меня на предмет повреждений слуг, пока Ясень не рявкнул: «Хватит! Вскрывай карету!». Дюжий Кевин в два счета снес дверь, пнув сапогом в место заклинившего замка, а Луи выхватил револьвер, наводя его на темное нутро кареты. Однако это не помешало бородатому злодею также стремительно выскочить из нее и, пригибаясь, кануть во тьму проулков.

– Мира! – я взлетела по ступенькам быстрее всех. – Ты как? Он тебя не ранил? Что ему было нужно?

– Госпожа, я в порядке, все нормально! – отскочила в угол кареты девушка, странно наклоняя голову набок и поддерживая ее приподнятым плечом.

– Нормально она, как же, – зло выдохнул Ясень и в два шага преодолел расстояние до камеристки. – А это что, я тебя спрашиваю? – ловким движением руки юноша оттянул ворот белого шарфа Миры и я увидела кровь.

Глава 24

– Да это у него аргументов для аудиенции у графини сначала не оказалось, – поморщилась Мира, прикладывая к шее платок, смоченный в спирте. Уже после того, как я успела едва не лишиться сознания и еле держала себя в руках,

чтобы не наорать на эту пустоголовую девчонку, вздумавшую принять удар себя, лишь бы подлюка не понял, что ошибся и его цель осталась на улице. – Вот он и решил свою приветственную речь начать с ножа у горла. Мелочи, чуть-чуть оцарапал, чтобы молчала и слушала, а не голосила.

– Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы это оказалось покушением, а не предупреждением? – глаза от злости застилала пелена ярости и волосы начали опасно потрескивать. – Тебе достаточно было стянуть перчатку и показать, что на тебе нет фамильного кольца!

– Чтобы он за вами вернулся, леди? – тихо спросила Мира. – Вы обо мне так заботитесь, а я как последняя трусливая крыса сдать вас должна была?

Я задохнулась от эмоций. Дура! Да если бы с ней что-то случилось, я бы никогда себе не простила!

– Хорош, – хлопнул рукой по обивке сидения Ясень, гася искру, спрыгнувшую с моих волос. – Живы и ладно. Мирка права, Гретта, графиня у нас одна, а слуг у нее много, нечего хрен с морковкой ровнять. А ты, – круто развернулся он в сторону служанки. – Еще раз будешь так открыто дерзить бандюганам и напрашиваться на перо – выпорю! Как есть лично выпорю, чтобы головой думала да помалкивала, а не провоцировала всяких придурков.

Это действительно было предупреждением. Бородатый бугай не хотел причинять вреда хозяйке кареты, пусть и перепутал меня с камеристкой. Естественно, где это видано, чтобы служанка в карете грелась, пока госпожа на улице топчется. А новая модная одежда лишь добавила камень в колодец совпадений, поэтому агрессивно настроенный дятел, ни мало не сомневаясь в своей правоте, вломился в карету графини Амори, чтобы донести ей простую мысль – нужно сидеть тихонько в поместье и не отсвечивать.

– Постой, – нахмурилась я. – Что значит не отсвечивать?

– Уж не знаю, моя леди, чем вы ему не понравились, но он ясно дал понять, чтобы вы все свои активности и беготни сворачивали, ни с кем торговых контрактов не заключали и дальше модных салонов носа не совали. Дескать, самой «мирной» графиньке не следует так активно оттираться вокруг представительных мужчин, имеющих хорошие экономические связи.

Репутацию «мирной графиньки» я получила сразу после дня рождения. Как объяснил мне потом отец, идеология маленькой победоносной войны заражала юные умы аристократии, вселяя уверенность, что война – дело благородное, нужное, а, главное, приносящее почести и славу. Оттого и вступить в боевой резерв страны было почетно. И чем выше у тебя уровень дара, чем решительнее намерения выступить впереди всего фронта, тем более суровую репутацию «истинного воина» ты приобретешь.

Среди женщин стремление к войне не осуждалось, но и не поощрялось, поэтому репутация «мирной», прилюдно отказавшейся от идеи войны, не больно-то по мне и ударила. А все остальное я старательно создавала сама.

Последние несколько недель я активно нарабатывала деловые связи, появляясь на званых ужинах и вечерах, где собирался весь высший и деловой свет Тиона. Мне было необходимо заработать хоть какой-то авторитет серьезного человека, не пальцем деланного в области внутренней политики, плотно пересекающейся с экономическим развитием местного среднего бизнеса – пищевой промышленности, логистики, внешней торговли, строительства и даже маго-технического прогресса.