Кодекс Императора II
Шрифт:
— Мой император, я могу честно обратиться к вам? — спрашивает начальник гвардии.
— Это только приветствуется. Мы же давно знакомы, к чему такие вопросы?
Неужели и он на меня обиделся?
— Я не поддерживаю такие решения, господин. Я ваш щит, ваш меч, но и оспаривать подобное не стану.
— Отлично, — выдыхаю я.
Не обиделся, но позицию обозначил — хороший подход.
Голова закружилась, тело подалось вперед… я выставил руку.
И видимо на несколько секунд отключился.
Когда открыл
— Я явно перестарался, — говорю ей, и меня отводят в сторону.
Служанка аккуратно посадила меня на диван, на ее лице была написана явная тревога.
— Я же говорила, что вы ранены… Но вы уперлись на своем, — говорит она с укором.
Но это было даже приятно.
— Здесь чисто? — спрашиваю я.
— Насколько это возможно.
Вытягиваю руку, и от кожи отделяется энергия, формируя небольшую сферу. Внутри нее будто бушует штормовое море. Сфера срывается с руки и ударяется прямо в доспех Кутузова. Он был защищен магией, но это не стало для дара препятствием.
Тело начальника гвардии вздрагивает, он хватается за грудь и начинает задыхаться. Но все проходит через пару секунд.
— Наконец-то избавился от этого дара, — на выдохе говорю я.
— Теперь понятно, что вы не ранены, а просто перегружены чужими дарами. Кстати, а для меня ничего нет, господин? — с энтузиазмом спрашивает Алина.
— Нет.
Она надула губки и хмыкнула.
— Ну извини, теневики на меня ночью не нападали, даже удивительно, — развожу руками.
Федор не просто так сказал, что я умру сегодняшней ночью, он был предельно зол и серьезен. Эта ярость и желание сесть на трон затмили всякую совесть, и сделали для него кровные узы не такими уж важными.
Я специально переехал на эту ночь в охотничий домик, который находился неподалеку от столичного дворца — на его территории.
Никого с собой не брал, планируя заняться ночной медитацией. А всем своим людям запретил даже приближаться к этому дому.
Поэтому Алина и подвержена эмоциям… Она любит сражаться и ей обидно, что пришлось пропустить такую заварушку. В то же время моя служанка достаточно умна, поэтому весь вчерашний вечер давила на то: «зачем мне рисковать, когда вместо меня могут встретить убийц другие?». А младший Разумовский меня понял, он не одобрил такое, но препятствовать не стал.
Зачем мне рисковать? Хороший вопрос… Мне иногда хочется ощутить себя живым, тем, кто сам в состоянии за себя постоять. Кто способен взять в руки клинок и отстоять собственную жизнь. Да и наблюдать со стороны за сражением не так интересно, как в нем участвовать.
Но это не единственная причина. Я делал это сам, чтобы стать сильнее. Таковы законы Многомерной Вселенной, когда во время сражения можно нехило увеличить силу собственной души. Во время боя я получаю ее гораздо больше,
Досконально неизвестно, как это работает, в разных жизнях я проводил исследования, иногда нанимая для этого целые научные команды. Показатели всегда были разные, неважно, в пределах одного мира или нет.
Но ясно только одно, чем больше соприкасаешься с аурой противника, чем больше впитываешь энергию его души, тем быстрее становишься сильнее.
Ночка выдалась веселой: я поглотил пятнадцать даров, два из которых развеял, забрав от них частичку, чтобы восстановиться после боя. Это были слабые дары, которые мне совсем не нужны.
Вишенкой на торте стал маг воды в ранге бога войны, с ним мне пришлось попотеть.
— Кстати, Алина, вызови ремонтную бригаду, — говорю служанке.
— Надо починить охотничий домик? — уточняет она.
— Надо снести то, что осталось и построить заново, — хмыкаю я.
Алина смотрит на меня широко распахнутыми глазами.
— Мы немного там пошумели, — продолжаю я.
— Было много сильных магов?
— По-настоящему сильным был только один. Маг воды. Наши враги рассчитывали, что он сможет победить Разумовского.
Вода и огонь неплохо сражаются, но когда речь идет об одинаковых талантах, то побеждает тот, у кого больше опыта. Вероятно, враги рассчитывали, что Кутузов все годы бегства был в изгнании — в тех местах, где нельзя тренироваться, сидел где-нибудь в глубинке и не высовывался. И хорошо, что они не догадываются о моей связи с графом Соломоновым, ведь Святозар все это время тренировался у него, и даже стал сильнее.
Мой глава гвардии запросто справился бы с этим магом воды, и он это понял по моему рассказу. Поэтому спросил:
— Может, в следующий раз вы возьмете меня с собой?
— В следующий раз обязательно, а сейчас нужно было так, — отвечаю я.
— Понятно, — кивает он.
— А я не поняла! — возмутилась Алина. — Зачем так?
— Чтобы ощутить себя живым, — отвечает Кутузов.
— Во! Он сразу меня понял, — отозвался я. — А ты послушала моего приказа не подходить минимум на сто метров?
— Ну, мы не приближались ровно на сто метров, — улыбнулась Алина.
— Я ощутил минимум тридцать Одаренных, — сухо сказал Кутузов.
— А ты что там делал? — спрашиваю я.
— Мимо проходил.
— Ой, секунду, — вспомнила что-то Алина. — Совсем забыла сказать, ваша сестра хочет поговорить.
Федор находился в просторном кабинете Казанского князя. Перед ним с мрачным видом сидел мускулистый мужчина семидесяти лет, но дар позволял ему выглядеть максимум на пятьдесят пять — это был правитель этих земель. Дар Стали сделал из всей семьи князя непревзойденных фехтовальщиков, сталь в прямом смысле подчинялась силам их мыслей.