Кодекс Императора II
Шрифт:
— Как ты смеешь? — на скулах брата заиграли желваки.
И только стоящий рядом Кутузов останавливал его от необдуманных действий, которые могут нести за собой страшные последствия… исключительно для него.
— Понимаешь, солдаты это не только те, кто приносит тебе победу. Они способны испытывать голод, холод, тепло… Им нужны развлечения, у них есть свои желания. Уж не говорю о семьях, которые ждут их дома. Ты же воспринимаешь этих людей только как средство для достижения своих целей. Хотя сам не понимаешь, что ты обычная пустышка,
Я взглянул в глаза брата, что искрили злостью и непреодолимым желанием избавиться от меня прямо сейчас.
— Знаешь, брат, скажу один раз, — продолжил я. — Хотя мне очень неприятно это говорить. У тебя еще есть шанс все исправить. Я даю тебе двадцать четыре часа, чтобы додуматься обо всем самому. Ты можешь прийти ко мне, извиниться и попросить о помощи, тогда я помогу тебе. И плевать на генерала Доссова, князя Воронова, Никифорова, Одинцовых, Вятских, Липецкого и Зарецкого. Я мог бы назвать и больше фамилий, но ты итак понял — мне известно про каждого. И плевать, если ты победишь им рассказывать, это меня никак не заденет и не помешает. Вы все уже проиграли.
Брат смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Давно я не видел его настолько удивленным… Интересно, это крайняя степень или его можно удивить еще больше?
— Столько времени ты ничего не делал, а сейчас вдруг активизировался. Ты слишком большого о себе мнения, — выдавил Федор.
— А если ты считаешь канцлера Разумовского своим козырем, тогда ты еще больший идиот, — добавил я. — Да и с чего ты взял, что я не готовился? Может, я хотел, чтобы вы именно так и думали. А теперь представь, насколько вы на самом деле отстаете…
Брат молчал в полном шоке. Такого он предположить не мог. Это был хороший момент для меня, чтобы продолжить:
— А теперь вообрази, насколько я опасен для тебя и твоих кланов, — усмехаюсь, и на лице остается недобрая улыбка.
Федор молча идет к выходу — ему больше нечего мне возразить.
— Прощай, брат, — говорит он.
— Ты хотел сказать «до встречи»?
— Нет, прощай.
— Пожалуй все-таки «до встречи», я не собираюсь умирать.
Остановившись в дверях, Федор обернулся:
— У тебя уже нет выбора, брат. Хочешь играть в открытую — пожалуйста! Сегодня ночью ты умрешь.
— Да что ты говоришь, — злобно улыбнулся я и повернулся к начальнику гвардии: — Разумовский!
— Да, господин? — откликнулся он.
— Если сегодня ночью я умру или просто плохо высплюсь, проткни сердце Федору.
— Непременно выполню это задание.
Лицо брата вытянулось от удивления еще больше, и он вышел.
За окном сияла полная луна, хоть Анастасия и сидела целыми днями в своих покоях, сегодня ей казалось, что ночь наступила слишком быстро. И как назло, спать ей совершенно не хотелось.
— Мне скучно, расскажи что-нибудь, — говорит она служанке, которая аккуратно складывала ее
— Вы отлично выглядите, госпожа. Еще день-два, и сможете спокойно выходить, — уверенным голосом отвечает она.
С тех пор, как Виктория раскрыла карты, она стала гораздо меньше притворятся забитой девушкой. Такой она нравилась Анастасии гораздо больше — с уверенными людьми в принципе всегда гораздо приятнее общаться.
— Пока я нахожусь в изоляции, — печально вздыхает цесаревна. — Но очень хочется поучаствовать в жизни дворца. Можешь принести каких-нибудь сплетен?
— Могу спросить у господина, что я дозволена для вас сделать.
— Спроси.
Виктория кивает, ее плечи и голова опускаются, и она выходит из покоев в коридор.
Пока ее не было Анастасия присела к трюмо и достала из ящика пилочку для ногтей. Обычно она приглашала мастера прямо в свои покои… но сейчас опасалась приглашать даже такой персонал.
Служанка вернулась через десять минут с ответом:
— Госпожа, мне запретили вам рассказывать сплетни. Если хотите, можете сами выйти и послушать.
— О, брат хорошо меня знает.
Мало что еще могло заставить Анастасию выйти раньше, чем лицо полностью восстановится.
— Но кое-что я все же смогла вам принести, — Виктория протягивает цесаревне планшет, что находился у нее в руках.
Анастасия включает видео, открытое в файловой системе. Смотрит… и постепенно ее брови вздымаются вверх.
— Ничего себе! И почему я раньше не замечала, каким может быть мой брат? — спрашивает она, не ожидая ответа.
— Потому что господин не хотел, чтобы вы это видели, — вдруг отвечает служанка, и Анастасия оборачивается к ней.
— Ладно я не замечала… Но как отец мог пропустить такое?
— Вы не совсем понимаете, госпожа. Представьте господина в его самой лучшей форме, какой только можете, а теперь умножьте это в десять раз.
Анастасия представила. Судя по словам Виктории брат долгие годы успешно скрывал не только ум, но и свою силу. Она могла сравниться разве что с тем, чем обладал их покойный отец… или даже больше.
— А теперь умножьте это на сотню. Потом на тысячу раз. И это будет примерно то, кем он является на самом деле, — добавила служанка.
Анастасия захлопала глазами, силясь осознать. Такой масштаб попросту не укладывался у нее в голове… Это нужно было переварить.
Цесаревна вернула планшет Виктории со словами:
— Ладно, раз тебя нельзя приносить сплетни, давай просто поговорим. Это же не запрещено?
— Нет, госпожа.
— Ты случайно не знаешь, Федор уже покинул дворец? — интересуется Анастасия.
— Да, он ушел сразу после разговора с господином. Направился в Казанское княжество.
— Ммм, а я думала он направится в Тверское, где находятся Вороновы — его главные союзники. Значит, брат определился… Удивительно, как можно за один раз просто взять и убрать одного из претендентов на трон.