Кодекс чести вампира
Шрифт:
— Но почему?
— Есть мнение, — употребив этот оборот, Михаил невольно усмехнулся, но тут же снова стал серьезен: — Что здесь вы нужнее.
Себастьян выглядел встревоженным:
— А что происходит? Неужели… — он понизил голос почти до шепота: — Неужели будет… битва?
Тень легла на лицо архистратига:
— Боюсь, что этого не избежать. И, может быть, все случится очень скоро. Близок день, когда и вы с Даниелем понадобитесь. А пока… Будет тебе помощник. Не совсем такой, какого ты хочешь, но будет.
Слева от Себастьяна громко хрустнула ветка. Он
Глава 10
КРОВЬ — НЕ ВОДИЦА
В узкую, как лезвие ножа, щель приоткрытого окна влетели с улицы бравурные звуки музыки, с хрипом вырывающиеся из чьего-то радиодинамика, и тошнотворно бодрый голос объявил: «В Москве полдень!»
Когда эта весть, поблуждав по закоулкам моего спящего сознания, все-таки прибыла по назначению, я резко села на кровати. Посидела немного, не открывая глаз, и упала обратно.
Кто никогда не заставлял свое отчаянно сопротивляющееся пробуждению тело выбираться из теплой и мягкой постели, тот никогда не испытывал настоящего страдания. Все органы восстают против творимого над ними насилия и не желают работать по специальности. Глаза не видят, ноги не идут, а руки не шевелятся. Поиски тапок — сначала голыми ступнями, сидя на кровати, потом ладонями, ползая на четвереньках, — занимают целую вечность. К тому же мебель выпрыгивает из самых неожиданных мест, норовя больно ударить тебя острыми углами. Чашка, верткая, словно какое-то земноводное, выскальзывает из пальцев и оказывается пойманной только каким-то чудом.
Титаническими усилиями дотащив свой организм, похожий по консистенции на кисель, до кухни, я в совершенном изнеможении опустилась на табуретку и, нажав на кнопку чайника, утомленно положила тяжелую голову на ярко-зеленую клеенку.
Под шум чайника вялые полумысли-полусны медленно возвращали меня в реальность. Возможно, сейчас, как раз в эту самую минуту, над мысом Рас-Энгела, самой северной точкой африканского континента, снижается, заходя на посадку, самолет, на борту которого должны были находиться мы с Себастьяном — оживленные, нетерпеливо смотрящие то в иллюминатор, то на часы, достающие из сумок темные очки и головные уборы, счастливые… Как я об этом мечтала… И теперь этого не будет — ни сегодня, ни под Рождество… Никогда.
Я открыла глаза — насколько смогла — и выпрямилась. Анестезирующее действие сна кончилось, и мне снова стало очень и очень паршиво. Какая же все-таки сволочь тот, кто убил Хромова. Мало того, что он одного человека жизни лишил, так ведь еще скольким жизнь испортил, причем настолько капитально, что теперь неясно, как исправлять. Да и получится ли что-нибудь исправить?
Чайник заклокотал, забурлил, щелкнул кнопкой и затих. Уныло плеснув в кружку вчерашней заварки (говорят, вредной для здоровья, но не выливать же ценный продукт?), я разбавила ее кипятком, бросила два куска сахара (говорят, по утрам мозг нуждается
И вдруг вскочила из-за стола и вихрем понеслась в ванну. Ринулась к зеркалу и, подняв вверх собранные правой рукой в пучок волосы, принялась крутиться перед зеркалом, судорожно ощупывая свободной рукой шею. Но, к счастью, никаких ран или укусов — даже комариных — не обнаружила. И села на край ванны, переводя дыхание, хлопая переставшими походить на две узенькие щелки глазами и чувствуя взмокшей спиной прилипшую ночную рубашку.
А началась вся эта паника из-за того, что мне вспомнился вчерашний вечер. Точнее, ночь.
Окаменев от ужаса, смотрела я на поблескивающие в темноте желтые кошачьи глаза вампира.
Подождав немного моего ответа и не дождавшись его, вампир сделал шаг в мою сторону. Я отпрянула назад.
— Послушайте… — укоризненно сказал вампир. — Но это, в конце концов, глупо. Я ничуть не опаснее обычных людей, которые окружают вас повсюду.
— Тогда мне следует быть очень и очень осторожной, потому что простые люди, как я успела заметить в последнее время, далеко не так безобидны, как кажутся на первый взгляд.
— Какой странный вид трусости, — вампир рассматривал меня с интересом. — Красивая девушка не боится ходить в одиночестве ночами по городу, где и средь бела-то дня может случиться что угодно и никто не поможет, зато трусит, словно заяц перед лисой, перед человеком, который ничего, кроме добра, ей не желает.
— Откуда я могу это знать? — пробормотала я.
— Да посмотрите хотя бы на свое кольцо. Если бы вам грозила опасность, оно бы просигналило вам об этом, не правда ли?
— Откуда вы знаете? — чуть не подпрыгнув, взвизгнула я.
Вампир устало махнул рукой:
— Уверяю вас, за жизнь длиной в четверть тысячелетия поневоле узнаешь многое. Очень многое, гораздо больше, чем хотелось бы знать. Я ведь уже видел это кольцо раньше… Правда, его тогда носила другая женщина.
Тоненькие иголочки волнения и любопытства запрыгали по моим ладоням и подушечкам пальцев. Другая женщина! Не может быть! Неужели этот… человек был знаком с самой Си Ван My, царицей фей?
— Это была…
— Нет, конечно, нет. Тех, кто видел Си Ван My, даже в те времена, когда волшебство было таким же обыденным делом, как мытье посуды, можно пересчитать по пальцам. А те времена стали легендой задолго до моего рождения.
— Но я слышала, что она выступала в Пекинской опере…
Вампир пожал плечами:
— Все возможно. Но ведь никто не знал, что это Си Ван My, верно? Имена и названия важнее, чем это принято сейчас думать. Например, разница между актрисой Грейс Келли и Грейс — принцессой Монакской гораздо больше, чем принято считать. По сути, это два разных человека…
— А вы были знакомы с ней? — с жадным любопытством спросила я.
— С которой из них? — усмехаясь, спросил вампир.
Обескураженная всеми этими сложностями, я благоразумно переменила тему разговора и вернулась к тому, что интересовало меня больше всего: